VIII.03

«В сумраке утра проносится призрак Одина…»*

В сумраке утра проносится призрак Одина — Там, где кончается свет. Северный ветер, Одину вослед, На побережьях Лохлина Гонит туманы морей по земле, Свищет по вереску… Тень исполина Вдруг вырастает во мгле — Правит коня на прибрежья Лохлина. Конь по холодным туманам идет, Тонет, плывет и ушами прядет, Белым дыханием по ветру пышет, Вереска свист завывающий слышит, Голову тянет к нему… А взмахнет Ветер морской — и в туманах Лохлина Шлем золоченый блеснет! — Утром проносится призрак Одина.

30. XII.03

Жена Азиса*

Неверную меняй на рис.

Древнее, симферопольское Уличив меня в измене, Мой Али, — он был Азис, Божий праведник, — в Сюрени[3] Променял меня на рис. Умер новый мой хозяин, А недавно и Али, И на гроб его с окраин Все калеки поползли. Шли и женщины толпами, Побрела и я шутя, Розу красную губами Подведенными крутя. Вот и роща, и пригорок, Где зарыт он… Ах, Азис! Ты бы должен был раз сорок Променять меня на рис.

1903

Ковсерь*

Мы дали тебе Ковсерь.

Коран Здесь царство снов. На сотни верст безлюдны Солончаков нагие берега. Но воды в них — небесно-изумрудны И шелк песков белее, чем снега. В шелках песков лишь сизые полыни Растит аллах для кочевых отар, И небеса здесь несказанно сини, И солнце в них — как адский огнь, Сакар. И в знойный час, когда мираж зеркальный Сольет весь мир в один великий сон, В безбрежный блеск, за грань земли печальной, В сады Джиннат уносит душу он. А там течет, там льется за туманом Река всех рек, лазурная Ковсерь, И всей земле, всем племенам и странам Сулит покой. Терпи, молись — и верь.

1903

«Звезды горят над безлюдной землею…»*

Звезды горят над безлюдной землею, Царственно блещет святое созвездие Пса: Вдруг потемнело — и огненно-красной змеею Кто-то прорезал над темной землей небеса. Путник, не бойся! В пустыне чудесного много. Это не вихри, а джинны тревожат ее, Это архангел, слуга милосердого бога, В демонов ночи метнул золотое копье.

1903

Ночь Аль-Кадра*

В ату ночь ангелы сходят с неба.

Коран   Ночь Аль-Кадра. Сошлись, слились вершины, И выше к небесам воздвиглись их чалмы.   Пел муэззин. Еще алеют льдины, Но из теснин, с долин уж дышит холод тьмы.   Ночь Аль-Кадра. По темным горным склонам Еще спускаются, слоятся облака.   Пел муэззин. Перед Великим Троном Уже течет, дымясь, Алмазная Река.   И Гавриил — неслышно и незримо — Обходит спящий мир. Господь, благослови   Незримый путь святого пилигрима И дай земле твоей ночь мира и любви!

1903

«Далеко на севере Капелла…»*

Далеко на севере Капелла Блещет семицветным огоньком, И оттуда, с поля, тянет ровным, Ласковым полуночным теплом. За окном по лопухам чернеет Тень от крыши; дальше, на кусты И на жнивье, лунный свет ложится, Как льняные белые холсты.

1903

«Проснулся я внезапно, без причины…»*

Проснулся я внезапно, без причины. Мне снилось что-то грустное — и вдруг Проснулся я. Сквозь голые осины В окно глядел туманный лунный круг. Усадьба по-осеннему молчала. Весь дом был мертв в полночной тишине, И, как ребенок брошенный, кричала Ушастая пустушка на гумне.

1903

«Старик у хаты веял, подкидывал лопату…»*

Старик у хаты веял, подкидывал лопату, Как раз к святому Спасу покончив с молотьбой. Старуха в черной плахте белила мелом хату И обводила окна каймою голубой. А солнце, розовея, в степную пыль садилось — И тени ног столбами ложились на гумно, А хата молодела — зарделась, застыдилась — И празднично блестело протертое окно.

1903

«Уж подсыхает хмель на тыне…»*

Уж подсыхает хмель на тыне. За хуторами, на бахчах, В нежарких солнечных лучах Краснеют бронзовые дыни. Уж хлеб свезен, и вдалеке, Над старою степною хатой, Сверкает золотой заплатой Крыло на сером ветряке. вернутьсявернутьсявернуться

3

Сюрень — древнее татарское название Симферополя. (Примеч. И. А. Бунина.)

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться