[1923]

Барабанная песня*

Наш отец — завод. Красная кепка — флаг. Только завод позовет — руку прочь, враг!  Вперед, сыны стали!  Рука, на приклад ляг!  Громи, шаг, дали!  Громче печать — шаг! Наша мать — пашня, Пашню нашу не тронь! Стража наша страшная — глаз, винтовок огонь.  Вперед, дети ржи!  Рука, на приклад ляг!  Ногу ровней держи!  Громче печать — шаг! Армия — наша семья. Равный в равном ряду. Сегодня солдат я — завтра полк веду.  За себя, за всех стой.  С неба не будет благ.  За себя, за всех в строй!  Громче печать — шаг! Коммуна, наш вождь, велит нам: напролом! Разольем пуль дождь, разгремим орудий гром.  Если вождь зовет,  рука, на винтовку ляг!  Вперед, за взводом взвод!  Громче печать — шаг! Совет — наша власть. Сами собой правим. На шею вовек не класть рук барской ораве.  Только кликнул совет —  рука, на винтовку ляг!  Шагами громи свет!  Громче печать — шаг! Наша родина — мир. Пролетарии всех стран, ваш щит — мы, вооруженный стан.  Где б враг нѐ был,  станем под красный флаг.  Над нами мира небо.  Громче печать — шаг! Будем, будем везде. В свете частей пять. Пятиконечной звезде — во всех пяти сиять.  Отступит назад враг.  Снова России всей  рука, на плуг ляг!  Снова, свободная, сей! Отступит врага нога. Пыль, убегая, взовьет. С танка слезь! К станкам!  Назад!  К труду.  На завод.

[1923]

Срочно. Телеграмма мусье Пуанкаре и Мильерану*

Есть слова иностранные. Иные чрезвычайно странные. Если люди друг друга процеловали до дыр, вот это по-русски называется — мир. А если грохнут в уха оба, и тот орет, разинув рот, такое доведение людей до гроба называется убивством. А у них — наоборот. За примерами не гоняться! — Оптом перемиривает Лига Наций*. До пола печати и подписи свисали. Перемирили и Юг, и Север. То Пуанкаре расписывается в Версале, то — припечатывает печатями Севр*. Кончилась конференция. Завершен труд. Умолкните, пушечные гулы! Ничего подобного! Тут — только и готовь скулы. — Севрский мир — вот это штука! — орут, наседают на греков турки. — А ну, турки, помиримся, ну-ка! — орут греки, налазя на турка. Сыплется с обоих с двух штукатурка. Ясно — каждому лестно мириться. В мирной яри лезут мириться государств тридцать: румыны, сербы, черногорцы, болгаре… Суматоха. У кого-то кошель стянули, какие-то каким-то расшибли переносья — и пошли мириться! Только жужжат пули, да в воздухе летают щеки и волосья. Да и версальцы людей мирят не худо. Перемирили половину европейского люда. Поровну меж государствами поделили земли: кому Вильны*, кому Мѐмели. Мир подписали минуты в две. Только география — штука скользкая; польские городишки раздарили Литве, а литовские — в распоряжение польское. А чтоб промеж детей не шла ссора — крейсер французский для родительского надзора. Глядит восторженно Лига Наций. Не ей же в драку вмешиваться. Милые, мол, бранятся — только… чешутся. Словом — мир сплошной: некуда деться, от Мосула* до Рура* благоволение во человецех. Одно меня настраивает хмуро. Чтоб выяснить это, шлю телеграмму с оплаченным ответом: «Париж (точка, две тиры) Пуанкаре — Мильерану. Обоим (точка). Сообщите — если это называется миры, то что у вас называется мордобоем?» вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться