6 Слушает Аким —          не пропустит строки, боится шевельнуть усом, набились в избу молодежь             и старики, слушают тоже со вкусом. На каждом лице      капли испарин, на каждом лбу      морщины дум. Дальше книжку читает парень. Шевелит строкой          крестьянский ум. Чем дальше —      яснее дело в той книжке, понятна мысль в ней          и хороша: «Гасите мелиорацией              засухи вспышки, учитесь кооперацией             поля орошать. Где нету поблизости             пруда или реки, воду бери,    подымай на рычаги. Поле от засухи обереги, кооперативно ставь чигирь. Где летучие пески —          не будь им слугой. Мелиорация      даст жизнь им новую. Кооператив их          укрепит шелюго́й* или посадкой сосновою. Чтоб оврага щели      не росли, чтоб не обваливался край его, мелиорация      научит водослив с жолобом           в овраге устраивать. Овраг на полях —          хлебороб, кинь их! Полевая вода         уничтожит твой труд. Мелиорация ж           использует фашинник и разные виды других запруд. Чтоб не карежилось поле криво, ломая кручей         обод колеса̀, мелиорация свяжет их          ивой или вобьет           поперек палисад. Но все эти меры      одному —             не под силу. Как бы ни был      силён и ретив: один ли, вдвоем ли —          сорвешь на них жилу. Их сможет осилить          лишь кооператив». 7 Кончил читать      парнишка Акимов. Шумно вздохнув,      поднялся Аким. Глазом веселым      соседей окинув, молвил:    «Справимся ль             с делом таким?» — Справимся! —      грянули             в радостном раже все, как один, за соседом             сосед. — Ведь у меня-то          вон тоже… овражек. — — Больше б нам только          таких вот бесед. — — Сказано в книжке:          пока мы за делом, наша судьба —      у нас же в горстке. Не подлежит, мол,          земля переделам и изымается из общей разверстки. — Не раз еще          соседи попотели, но     через несколько недель организовали, как и хотели, мелиоративную артель. В артели этой —      работа общая: все —    на защиту полевого ковра. Никто не виляет,      не ноет,             не ропщет. Взяли в работу      каждый овраг. И поле,    что язвами          провалов щерилось, вновь зеленями      бодро оперилось. Всякий,    свой нрав          в беде укротив, лез в работе из кожи. В мелиорационный кооператив каждого труд      был вложен. 8 Что же Аким?      Чтобы не было врак, как в сказке частенько водится, — Аким,    закрепивший свой овраг, привык о чужих заботиться. Раз вечером летним,          присев у тынка, позвал одного и другого сынка, и, руки поклав           на плечи, сказал он такую речь им: «Хоть жалко мне               с глаз усылать вас прочь, да жальче —      долю крестьянскую. Идите, сыны мои,          миру помочь в Архангельскую      и в Астраханскую. Пока мои силы      к концу не близки, иди, расскажи им,          как сдюжить пески. А ты — от бесплодного пота родное осушишь болото. Идите,    борите давнишний наш мрак: песок,    и болото,            и сушь,          и овраг, что живы —      незнаньем,              не ленью. Скажите,      что тьма — преступленье. Пусть будет у вас      непрестанная цель до самого вашего гроба. Где нету артели,      сбивайте в артель нищающего хлебороба. Кто скажет вам слово          насупротив, его не пройдите вы мимо. А пуще толкуйте              про кооператив, про вашего батю Акима. О мелиорации           всюду долбя, идите по селам корявым, то, землю и труд свой крестьянский любя, вперед заповедаю я вам. Идите сейчас же. —          Я справлюсь один, пока в волосах еще мало седин. Дорога    ясна перед вами. Я с миром          делюся сынами». Пошли сыновья             по стране трудовой. Аким с одобреньем          встряхнул головой. Идут они дале и дале. У вас-то еще         не бывали? вернуться