I Нас       больше европейцев —             на двадцать сто. Землею    больше, чем Запад, Но мы —         азиатщина,          мы —             восток. На глотке         Европы лапа. В Европе         женщины          радуют глаз. Мужчины          тают          в комплиментных сантиментах. У них манишки,           у них газ. и пушки    любых миллиметров и сантиметров. У них —        машины.          А мы             за шаг, с бою    у пустынь          и у гор взятый, платим жизнью,           лихорадками дыша. Что мы?!        Мы — азиаты. И их рабов,       чтоб не смели мычать, пером    обложил           закон многолистый. У них под законом          и подпись             и печать. Они — умные,       они — империалисты. Под их заботой       одет и пьян закон:    «закуй и спаивай!»; они культурные,            у них          аэропланы, и газ,    и пули сипаевы*. II Буржуй    шоферу          фыркнет: «Вези!» Кровь    бакинских рабочих —             бензин. Приехал.        Ковер —          павлин рассиянный — ему        соткали       рабы-персиане. Буржуй    садится       к столу из пальмы — ему        в Багдадах       срубили и дали мы. Ему    кофейку вскипятили:             «Выпейте, для вас    на плантациях          гибли в Египте!» Ему молоко —       такого не видано — во-всю    отощавшая Индия выдоена. Попил;    и лакей       преподносит, юрок, сигары    из содранной кожи турок. Он сыт.    Он всех,           от индуса             до грузина, вогнал    в пресмыкающиеся твари, чтоб сияли       витрины колониальных магазинов, громоздя        товар на товаре. III Гроза    разрасталась со дня на̀ день. Окна дворцов       сыпались, дребезжа. И первым          с Востока             на октябрьской баррикаде встал Азербайджан. Их знамя с нами —          рядом борются. Барабаном борьбы          пронесло волю    веками забитых горцев, волю    низов нефтяных промысло́в. Сила    мильонов       восстанием била — но тех,    кто умел весть, борьбой закаленных,          этих было — 26. В кавказских горах,          по закавказским степям несущие       трудовую ношу — кому    из вас       не знаком Степан*? Кто    не знал Алешу*? Голос их —       голос рабочего низа. Слова́ —       миллионов слова́. Их вызов —       классу буржуев вызов, мысль —        пролетариата голова. Буржуазия       в осаде нищих. Маузер революции          у ее виска. Впервые        ее       распухшую пятернищу так       зажала       рабочая рука. IV Машина капитала.          Заработало колесо. Забыв    и обед и жен, Тиг Джонсу*          депеши слал Моллесон*, Моллесону       писал Тиг Джонс. Как все их дела,          и это вот до точки       с бандитов сколото. Буржуи    сейчас же          двинули в ход предательство,       подкуп          и золото. Их всех    заманили          в тюремный загон какой-то       квитанцией ложненькой. Их вывели ночью.          Загнали в вагон. И всем объявили:          — заложники! — Стали    на 207-й версте*, на насыпь       с площадок скинув. И сотен винтовок          огонь засвистел — стреляли в затылок и в спину. — Рука, размахнись*,          раззудись, душа! Гуляй,    правосудие наше! Хрипевших       били,          прикладом глуша. И головы         к черту с-под шашек! Засыпав чуть       приличия для, шакалам       не рыться чтоб слишком, — вернулись          в вагон          и дрались,             деля с убитых        в крови барахлишко. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться