[1927]

Да или нет?*

Сегодня     пулей       наемной руки застрелен      товарищ Войков. Зажмите     горе       в зубах тугих, волненье     скрутите стойко. Мы требуем      точный          и ясный ответ, без дипломатии,         го̀ло: — Паны за убийцу?            Да или нет? — И, если надо,      нужный ответ мы выжмем,      взяв за горло. Сегодня     взгляд наш            угрюм и кос, и гневен     массовый оклик: — Мы терпим Шанхай…            Стерпим Аркос…* И это стерпим?       Не много ли? — Нам трудно      и тяжко,          не надо прикрас, но им       не сломить стальных. Мы ждем     на наших постах               приказ рабоче-крестьянской страны. Когда   взовьется       восстания стяг и дым    борьбы       заклубится, рабочие мира,       не дрогните, мстя и на́нявшим      и убийцам!   

[1927]

Слушай, наводчик!*

Читаю…     Но буквы         казались мрачнее, чем худший бред: «Вчера    на варшавском вокзале убит   советский полпред». Паны воркуют.       Чистей голубицы! — Не наша вина, мол… —            Подвиньтесь, паны́, мы ищем тех,       кто рево́львер убийцы наводит на нас       из-за вашей спины. Не скроете наводчиков! За шиворот молодчиков! И видим:     на плитах,         что кровью намокли, стоит   за спиной       Чемберлен* в монокле. И мы      тебе,     именитому лорду, тебе   орем      в холеную морду: — Смотри,      гроза подымается слева, тебя   не спасет       бронированный щит. Подняв    площадями         кипение гнева, народ       стомильонный          от боли рычит. Наш крик о мире —             не просьба слабых, мы строить хотим         с усердьем двойным! Но если     протянутся          ваши лапы и нам       навяжут       ужас войны — мы Войкова красное имя и тыщи других       над собой как знамя наше подымем и выйдем      в решительный бой.   

[1927]

Ну, что ж!*

Раскрыл я      с тихим шорохом глаза страниц… И потянуло      порохом от всех границ. Не вновь,      которым за́ двадцать, в грозе расти. Нам не с чего       радоваться, но нечего      грустить. Бурна вода истории. Угрозы    и войну мы взрежем      на просторе, как режет     киль волну.   

[1927]

Призыв*

Теперь    к террору         от словесного сора — перешло     правительство            британских тупиц: на территорию        нашу          спущена свора* шпионов,     поджигателей,            бандитов,                убийц. В ответ    на разгул         белогвардейской злобы тверже    стой      на посту,          нога! Смотри напряженно!          Смотри в оба! Глаз на врага!       Рука на наган! Наши      и склады,       и мосты,          и дороги. Собственным,       кровным,            своим дорожа, встаньте в караул,         бессонный и строгий, сами   своей республики сторожа! Таких       на охрану республике выставь, чтоб отдали      последнее          биение и дых. Ответь    на выстрел          молодчика-монархиста* сплоченностью          рабочих            и крестьян молодых! Думай    о комсомоле         дни и недели! Ряды      свои      оглядывай зорче. Все ли    комсомольцы на самом деле? Или   только      комсомольца корчат? Товарищи,      опасность          вздымается справа. Не доглядишь —         себя вини! Спайкой,     стройкой,         выдержкой                и расправой спущенной своре         шею сверни!    вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться