[1928]
Пожарные лозунги*
(Для города)1 Горят электрические машины и провода. Засыпь песком! Вредна вода. 2 Тряпки воспламеняются. Гляди лучше! Грязные тряпки — не складывай кучей! Тряпки, измазанные в масло и жир, в ящике огнеупорном держи! 3 Маленький окурок — этот вот — может сжечь огромный завод. 4 Во всех домах все жители проверьте исправность огнетушителей! 5 Чтоб вас врасплох не застало несчастье, проверьте исправность пожарной части. 6 Молнию не тушат никакие воды. Хранят от пожара — громоотводы. 7 Курящий на сцене — просто убийца. На сцене пожар моментально клубится. 8 С огнем не шути! Сгореть можно. С огнем обращайся страшно осторожно. 9 Валится у пьяницы окурок с пальца. Пламя протянется — дом спа́лится. 10 Легко воспламеняются нефть и бензин — в вагоне с собой никогда не вози. 11 Ребят не оставляйте с горящими примусами. — Дети сгорят, и сгорите сами. 12 Вредители нам грозятся пожарами. Следи за их фигурами поджарыми. [Для деревни]13 Сажа горит — пожаров тыщи. Трубы от сажи чисть чище. 14 Не оставляй детей одних. Дети балуются, пожар от них. 15 Туши окурок, чтоб сразу потух. Идет от окурков красный петух. 16 Водка — яд. От пьяной руки деревни горят.[1928]
Реклама, 1928
Газета «Пионерская правда»*
Стой! Предлагаю не в шутку, а вправду подписаться на «Пионерскую правду».[1928]
Очерк, 1928
Рожденные столицы*
Тот, кто никогда не был в так называемой «провинции», плохо сейчас себе эту провинцию представляет.
Тот, кто был в этой провинции до революции, — не представляет ее совсем.
Прежде всего, самое название «провинция» дико устарело. Архаический язык еще склонен называть провинцией даже такие города, как Минск, Казань, Симферополь*, а эти города, волей революции ставшие столицами, растут, строятся, а главное, дышат самостоятельной культурой своей освобожденной страны.
Наши дни — начало культурной революции — постоянно отмечают рост интересов рабочей массы к литературе.
Мне, по моей разъездной специальности чтеца стихов и лектора литературы, нагляднее и виднее этот рост.
За последние два месяца я выступал около 40 раз по разным городам Союза.
Первое впечатление — аудитория круто изменилась. Раньше редкий город мог бы выдержать более, чем один литературный вечер. И аудитория — прежде густые, потом битые сливки города. Расходились задолго до окончания, чтобы не обменяли их ботики и шубы. Расстанешься после вечера и больше никогда и никого не видишь, разве что у зубного врача на приеме.
Сейчас любой платный вечер, рассчитанный на парурублевые билеты, неизменно горит. Тем не менее барьеры поломаны и стекла выбиты — это идут по два, по три на каждый входной и галерочный билет. Неизменная фраза перед началом каждого чтения: «Прошу товарищей галерочников слезть в партер!»
Настоящая аудитория и настоящее чтение начинается только на другой день.
Так, в Баку, после вечера в бывшем особняке бывшего миллионера*, теперь Дворце тюркской культуры, звонки — «отношения».
вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться