[1928]

Рассказ рабочего Павла Катушкина о приобретении одного чемодана*

Я    завел    чемоданчик, братцы. Вещь.      Заграница, ноздрю утри. Застежки,     ручки           (чтоб, значит, браться), а внутри… Внутри    в чемодане —             освещенье трехламповое. На фибровой крышке —           чертеж-узор, и тот,       который       музыку нахлопывает, репродуктор —           типа Дифузор. Лезу на крышу.       Сапоги разул. Поставил         на крыше            два шеста. Протянул антенну,           отвел грозу… Словом —     механика             и никакого волшебства. Помещение, знаете, у меня —                мало̀. Гостей принимать        возможности не дало́. Путь, конешно, тоже          до нас                дли́нен. А тут к тебе     из чемодана:           «Ало́, ало́! К вам сейчас         появются             товарищ Калинин». Я рад,      жена рада. Однако    делаем       спокойный вид. — Мы, говорим,            его выбирали,                  и ежели                 ему                   надо, пусть      Михал Ваныч            с нами говорит. — О видах на урожай           и на промышленность вид и много еще такова… Про хлеб        говорит,        про заем               говорит… Очень говорит толково. Польза.    И ничего кроме. Закончил.         Следующий номер. Накануне получки        пустой карман. Тем более —          семейство.           Нужна ложа. — Подать, говорю,           на́ дом              оперу «Кармен». — Подали,    и слушаю,        в кровати лёжа. Львов послушать?        Пожалуста!                 вот они… То в Москве,          а то        в Ленинграде я. То      на полюсе,       а то        в Лондоне. Очень приятное это —              р-а-д-и-о! Завтра —         праздник.            В самую рань слушать    музыку          сяду я. Правда,       часто       играют и дрянь, но это —        дело десятое. Покончил с житьишком           пьяным              и сонным. Либо —       с лекцией,           с музыкой либо. Советской власти        с Поповым и Эдисонами* от всей души         пролетарское спасибо!

[1928]

Горящий волос*

Много    чудес         в Москве имеется: и голос без человека,          и без лошади воз. Сын мой,        побыв в красноармейцах, штуку      такую        мне привез. «Папаша, — говорит, —           на вещицу глянь. Не мешало     понять вам бы». Вынимает     паршивую          запаянную склянь. «Это, — говорит, —          электрическая лампа». «Ну, — говорю, —        насмешил ты целую волость». А сам      от смеха       чуть не усох. Вижу —       склянка.            В склянке —                волос. Но, между прочим,           не из бороды и не из усов… Врыл столбище возле ворот он, склянку    под потолок наве́сил он. И начал    избу         сверлить коловоротом. И стало мне        совсем неве́село. Ну, думаю,     конец кровельке! Попались,     как караси. Думаю, —     по этой по самой             по проволоке в хату      пойдет         горящий керосин. Я его матом…       А он как ответил: «Чего ты,        папаша,        трепешься?» И поворачивает           пальцами —             этим и этим — вещь     под названием штепсель. Как тут    ребятишки        подскачут визжа, как баба    подолом        засло́нится! Сверху    из склянки        и свет,           и жар — солнце,    ей-богу, солнце! Ночь.      Придешь —        блестит светёлка. Радости       нет названия. Аж может     газету           читать             телка, ежели       дать ей       настоящее образование. вернутьсявернутьсявернуться