Гости расступаются. Сквозь бал проходят арестованные. Лица конвоя — собачьи морды. Парочка. Штатский во фраке и дама.

Штатский

Поцелуйте!

Дама

     Нахал.

Штатский

       Отдайтесь…

Дама

       Идиот.

Штатский

Вам гнев    к лицу,        разозлитесь и гляньте. Мадам, разрешите…

(шпилит красную ленточку)

       вам так идет! Нацепите    этот        красный бантик.

Пары жмутся и расступаются. Арестованные проходят целой толпой. Снова музыка. Парочка. Гвардеец и мадмуазель.

Гвардеец

   Довольно вальсом        потеть и мокнуть,    не хотитца ль проттица        по лону гравия?    Мамзель,    разрешите чмокнуть.    Ах, не сердитесь, —        теперь равноправие.

Опять расступаются пары. Бесконечная арестантская лента. Прошли. Генерал подымает бокал. Гости чокаются.

Генерал

   Господа!        Потушена лава        революционного кратера.    Кон-ссти-туцция!        Давно пора.    За его величество —        государя императора    гип-гип!    Ура-ура!

Гости подымают бокалы. Чокаются, размахивают картами-манифестом. Бросаются друг к другу лобызаться, отставляют бокалы и складывают листы манифеста в огромный карточный домик. По всей арене появляются толстенные городовые. С верхней площадки — царишко, царица, министры. Все, раздувая щеки, начинают дуть во всю силу. Карточный домик разлетается. От дутья затухают лампы, разбегаются гости. В эту минуту падает брошенная бомба. Бомба разрывается, рассыпая листки прокламаций по всей арене. Городовые и прочие дующие в испуге разбегаются. В разных концах арены разные лица по-разному пробегают и читают прокламацию. Обыватель берет прокламацию — смотрит, бросает и убегает. Поп, взглянув в прокламацию, крестится и бежит. Богач — рвет и сжимает кулаки. Крестьянин — любовно разглаживает, кладет за пазуху. Рабочий вчитывается — зовет других, все серьезно и грозно слушают.

Один

«Дана свобода собраний, но собрания оцепляются войсками».

Другой

«Дана свобода слова, но цензура осталась неприкосновенной».

Третий

«Дана неприкосновенность личности, но тюрьмы переполнены заключенными».

Первый

«Необходимо всем быть настороже и готовыми к бою».

Бежавшие с перепугу городовые осторожно приближаются к месту взрыва. Видят мирно читающих, бросаются на них. Рабочие разбегаются. Полицейский бросается за одним, другой в это время наклеивает ему прокламацию на спину. Хохот. Городовые бросаются за наклеившим. Наклеивший ловко взбирается на трапецию. Городовые за ним, неуклюже путаясь в шашках и кобурах. Городовые обтирают вспотевшие лбы. Всматриваются. Пятятся перепуганно. На длинных худых ногах-ходулях входит рабочий, на рукавах, как крылья, ленты с надписью «Забастовка». Рабочий взмахнул рукой. С другого конца кубарем катится полиция, следом тачка, на которой рабочие с грохотом вывозят фабрикантов. Все прокатываются между ходульных ног.

Рабочие (напевают)

       Виттевскую        куцую        к черту конституцию!        Выплюнем,        не прожуя,        царские подачки,        из России        буржуя́        вывози на тачке!

Загораются киноэкраны. На экране идущий поезд, на другом — идущая конка, на третьем — работающий завод. Рабочий взмахивает рукой, — замирает на остановленном кадре поезд, останавливается конка, цепенеет завод. Рабочий взмахивает рукавом — тухнут фонари. Полная темь.

1-й глашатай

Перекидывалась забастовка

2-й глашатай

       от завода к телеграфу,

3-й глашатай

       от телеграфа к вокзалу,

4-й глашатай

       от вокзала к по́рту.

1-й глашатай

   300.000 бросило работу.    Праздник перед боем,        и по городу праздному    каждый    к бою        готовился по-разному.

Прожектор освещает разные углы арены, выделяя готовящиеся группы. Диван. На диване два лощеных либерала с чаем и с резолюциями. Нервничают, подымаются, надевают шляпы, потом снимают опять, садятся и снова вскакивают.

1-й либерал

   А по-моему,        кадеты        с приветственной речью    должны      к забастовщикам        выйти навстречу.

2-й либерал

   Не надо    репутацию        марать впустую.    Забастовали без нас —        и пусть бастуют.

1-й либерал

   А по-моему,        и т. д.

Фруктовая лавочка. Подходят покупатели. Покупают пустяки. Показывают пароль. Оглядываются, распахивают пальто, передают патроны и оружие. Скрываются. Лавочка отодвигается, под ней типография. Выходят люди с кипами и свертками прокламаций. Лавочка становится на место. Церковный иконостас. Поп благословляет дубинки, кастеты и револьверы черносотенцев.

Поп

   Христолюбивые воины,        по совету иерея    бейте жидов —        и еврея и не еврея.    Сообразно моему        евангельскому сану    сам я,      конечно,        мараться не стану.    Верноподданные чувства        погромом ознаменя,    братие черносотенцы,        кройте за меня.    Во имя отца        и сына        и святого духа    крамольникам        кастетом        въезжайте в ухо.