Я пишу по 1-му стиху в два дня. Я понимаю, что это слишком много, но я довольно нагло решил смотреть вперед, и буду впоследствии (через 3 года) отбирать, переделывать и знакомить с теми, что получше, мирных штатских людей.

Но тем не менее я продолжаю мечтать о том, чтоб написать хорошую повесть, куда, впрочем, могут войти кое-какие стихи.

Как я уже писал, я с твоим мнением вполне согласен, но стишок «Как живете, полосатики?» всегда имеет у ребят успех. Дело в том, что все стихи рассчитаны на то, чтоб их читать вслух людям. Отсюда очень длинные строчки (ненавижу) и корявый ритм (при прочтении это незаметно). Читаю я плохо, монотонно, но членораздельно.

Ты обратил внимание на то, что о разных страшных вещах говорится спокойно и весело. Я рад, что ты это заметил. Это очень характерная для нас вещь. Стихи очень спасают меня, Донат. Я не знаю, что бы я делал без них. Посылаю тебе еще парочку. Это будет уже четвертая партия. Жду отзывов с громадным нетерпением. Очень прошу в Ленинграде из знакомых никому не рассказывать и не показывать стишков. Ладно?

ОХРА

Прим: охра — так называют жители наши войска.

Да мы же охра Лежим в казарме От смеха дохнем Мы тоже армия У нас есть некто Без интеллекта Он носит лычки Как две кавычки * * * Мне часто снится асфальт под ливнем Он стал рекою, в нем тонут звезды Я вспоминаю дома и лифты Я вспоминаю пока не поздно Твой взгляд последний, мной непонятый И воротник плаща приподнятый Еще окурок у порога И бесконечную мою дорогу.

Это плохое стихотворение. И это плохое.

Посв. Наташе Гужас

За зеркалом, где пыль и паутина Ты слезы прячешь И ходики твои не уставая тикать Волшебных снов разматывают пряжу Печной уют и таракан домашний Герань на окнах, скатерть с петушками Ты мне казалась неприступной башней Кривая хатка на второй Весляне. Мещанский рай, владенье кошки Мурки Я в этих землях попугай залетный О ком ты думаешь и чьи окурки Белеют у крыльца в траве зеленой? И днем и ночью, хорошо ли плохо… Отстукивают ходики эпоху.

Извини, Донат, но это тоже плохое. Понимаешь, я забыл, какие стихи я посылал тебе, а какие нет, и поэтому я посылаю те, которые точно не посылал, то есть самые плохие.

МИГУНЬ

«Скорей бы в драку, а то комары закусали».

Это наша пословица.

Мигунь, Мигунь, опасный городишко Пойдешь один — не соберешь костей На танцы надо брать с собой кастет Да острый нож совать за голенище А я был храбр, мне было все равно Меня за это уважала охра Мне от рожденья было суждено Не от ножа, а от любви подохнуть

Это просто кошмарное.

ЛЕНИНГРАДЦЫ В КОМИ

(Донат! Этот стишок вызывает рев у 20 процентов присутствующих. Это ленинградские ребята).

И эту зиму перетерпим, охры И будем драться Мы с переулка Шкапина, мы с Охты Мы — ленинградцы. Мы так и не научимся носить Военной формы Мы быстро отморозили носы Отъели морды Я помню воздух наших зим И нашу сырость И профиль твой, что так красив И платья вырез Мне б только выбраться живым Мне б только выжить Мне б под ударом ножевым Себя не выдать.

Донат. Последняя партия стишков — отбросы. Некоторые я вообще не посылаю, чтоб тебя не пугать. Но в общем надо повысить требовательность. Так и сделаем. Сейчас у меня в производстве один неплохой стишок про ночные тактические учения.

Привет Люсе и Ксанке. Скоро напишу письмо Ксанке лично, с картинками.

Жду писем.

С. Довлатов.

Р. S. Насчет «предпоследней мысли»[12]. Последняя мысль у убитого человека всегда — «я умираю». Предпоследняя мысль — это, собственно, последняя живая мысль у человека. Но я, конечно, неясно это выразил.

Пойми, Донат. Я совершенно искренне говорю, что я не только не считаю себя поэтом, как, например, Мак[13], но даже не думаю, что это дело будет со мной всю жизнь. Просто сейчас стихи меня выручают, и еще они нравятся ребятам.

И вот еще что. Я ручаюсь за то, что даже в самых плохих стихах нет ни капли неправды, неискренности или неправдивых чувств. Если что-то тебе покажется жестоким — так мы имеем на это право. Если тебе не понравится, что я что-нибудь ругаю («некто, без интеллекта», «лычки-кавычки» и т. д.), то не торопись судить. Подумай, может быть, я прав. Ведь правда в этих стишках проверена не одним мной, многими людьми, из Вологодской области, из Пскова, из Архангельска, в основном с 4-классным образованием.

С.Д.

15

[Осень 1962. Коми — Ленинград]

Дорогой Донат!

На это письмо ты уже не успеешь ответить. Большое спасибо за все, особенно за подробные и доброжелательные отзывы. Это я о стихах. Это сейчас для меня довольно важно. В воскресенье 19-го я должен был читать вечер на стадионе, но политначальство отменило. Это досадно. Сейчас я стараюсь над большущей вещью, которая будет, очевидно, начинаться так:

Есть свое ремесло у республики каждой Ты, узбек — хлопковод, ты, грузин, виноградарь О! Республика Коми, зловещий и страшный О! Республика Коми — концлагерь Тут в дорогах застрянешь, в болотах потонешь, На ветру от мороза потеряешь рассудок Ты, республика Коми — охранник и сторож В числе остальных добродушных республик. Мы солдаты в зеленом, похожи как мыши Мы трава на бугре, обожженная зноем Мы три года торчали, как в гнездах на вышках, Люди! Я расскажу вам, чего это стоит. вернуться

12

См. стихотворение «Разговор», письмо 4.

вернуться

13

Лев Мак — штангист и поэт из Одессы, жил в это время в Ленинграде. Позже эмигрировал в США.