«Я даже считать успел, — отстранённо подумал он. — Не то что пытаться».

Только он знал, что сегодня попытка будет последней. Потому что он не врал Броунсворту — он не боролся. У него не было уже сил бороться.

Поэтому, тяжело вздохнув, Синг встал. Сердце начало судорожно биться, будто пытаясь его остановить.

— Поздно, — едва ли не ласково произнёс Синг, нервно поправляя свою рубаху. — Давно уже поздно, дружище, — он похлопал по сердцу — успокаивающе и обещающе.

Сердце продолжится исступлено биться, явно не доверяя ему.

«И правильно. Будь я кем-то другим, никогда бы себе не поверил», — подумал он, быстро утирая пот со лба. Да ладно же ему. Всего лишь очередной обход, подумаешь! Он такие за последний месяц провёл уже… Сколько? Десятки, сотни?

Но какая-то часть понимала, что этот обход не будет таким же, как другие.

Комната, которую Синг велел отвести Мэй, была более-менее сухой. Если честно, более сухой и тёплой, чем комната Синга.

Он раздражённо дёрнул щекой, приближаясь к кровати. Если бы Гниль можно было бы лечить уютом, сухостью и теплом, все были бы счастливее.

Мэй полусидела на кровати, как-то расслабленно откинувшись на подушку. На коленях у неё лежала книга — по красно-золотистой обложке Синг безошибочно узнал «Песнь смеха». Дурацкий сборник стихов анонимного автора, посвящённый истории любви шута и королевы. Отличное объяснение того, почему Синг ненавидит поэзию.

— Ты долго шёл, — заложив страницу пальцем, Мэй подняла на него смешливый взгляд. — Я думала, что увижу тебя чуть раньше. Тебе повезло, что я не сплю.

— Работа… Много работы, — неловко пробормотал Синг, замирая у её кровати в нерешительности. Ему сесть? Или…

— Садись уже, — Мэй похлопала рукой по постели. — Ты едва стоишь. Ты ешь хотя бы?

— Да, — солгал Синг, плюхаясь на кровать.

— Врёшь.

— Вру, — спокойно согласился Синг, стараясь глядеть на книжку в её руках. Но взгляд сам собой соскальзывал на чёрные точки под ногтями. Проклятье. Ещё больше.

Значит, уже где-то вторая или третья стадия, и скоро…

— Эй! — девушка щёлкнула пальцами у него перед лицом, заставив вздрогнуть. — Я что, похожа на учебник? Прекрати так смотреть на меня! Мне не больно, я ещё не умираю! Понятно?

— Прости, — Синг стыдливо отвёл взгляд. Совсем в сторону — от греха подальше. — Я… Похоже, ты хорошо устроилась.

— Твоими стараниями, милый Синголо, твоими стараниями, — она тихо усмехнулась.

Синг не ответил — он как-то растерянно изучал комнату. Небольшую и непривычно заполненную светом. Не так уж много места — но это лишь придаёт ей уюта. Разве что столик стоит неудобно, прямо под окном — а оттуда наверняка ведь дует, и вообще…

— Ты пришёл ко мне? Или изучать мою комнату, м? — девушка придвинулась к Сингу на кровати ближе.

Синг неловко пробормотал что-то невразумительнее себе под нос. Раньше он всегда находил, о чём с ней поговорить. А теперь слова не шли. Совершенно.

— Ты пугаешь меня, Синг, — Мэй чуть пихнула его в плечо. — Раньше ты постоянно ворчал. А теперь молчишь.

— Я… — в горле у Синга пересохло, и он закашлялся.

Пока он пытался справиться с лающим кашлем, в голове пронеслась тысяча мыслей. Что ей сказать? Что он… Что?

Откашлявшись, он понял, что не знает, что говорить. А потому просто стиснул зубы, глядя на пол перед своими ногами.

— Стоило мне оставить тебя ненадолго — и ты снова расклеился, — чуть обиженно произнесла Мэй. — Что, неужели ты совсем не можешь без меня?

— Сложнее, — хрипло выговорил Синг. — Без тебя.

— А я думала, что будет легче. Никто мешать не будет, — она хихикнула и вновь пихнула его в плечо. — Вот, меня нет — работай не хочу.

— А я и не хочу, — тихо произнёс он. И тут же его спина покрылась холодным потом от испуга.

Он не должен произносить этих слов. Сам себе, шёпотом — возможно. Но не ей или кому-нибудь другому.

Мэй, похоже, придерживалась похожего мнения. Он поднял на неё взгляд ровно в тот момент, когда она картинно нахмурилась и поджала губу.

— Не хочешь? — она сложила руки на груди, и чёрные пятна под ногтями сами собой притянули завороженно-испуганный взгляд Синга. — Не хочешь, да? После всего того, что сделал и кем стал для всех нас?

— Я не могу! — простая фраза вышла гораздо более громкой и панической, чем Синг планировал. Он тяжело вздохнул, пытаясь собраться с силами. А затем нервно, быстро заговорил. — Я… Я не хочу и не могу! Это всё не для меня! Я не понимаю, что делаю, как решить проблему, почему она не решается теми путями, что приходят в голову мне и другим лекарям! — он захлёбывался словами и чувствовал, как в груди разрастается неприятный, колючий комок. — Я пытаюсь что-либо делать — а не выходит совершенно ничего! Каждый день умирают люди — а я сижу в своей комнате и бесполезно бьюсь над решением загадки, на которую, может быть, нет ответа!

— Синг… — она робко попыталась прервать его, но Синголо продолжал, не глядя на неё.

— Я перерыл все книги, я использовал все резервы — и что?! И ничего, понимаешь?! Я не могу! Я не хочу! Каждая моя неудача — это смерть! Все эти смерти — на моих руках! — Синг резко осёкся. А затем поднял взгляд на Мэй. — Я не хочу, чтобы твоя смерть была на моих руках, понимаешь? И не могу.

Глаза защипало, и он стыдливо опустил голову, пытаясь скрыть слёзы.

Ещё не хватало, чтобы эта идиотка увидела это.

И хуже всего, больнее всего ему было от осознания того, что целью своих жалоб он выбрал смертельно больную девушку, для которой самое яркое событие в жизни — прочтение второсортных сборников поэзии.

— Я уверена, ты сделал всё, что мог, — мягко проговорила Мэй, подсаживаясь ближе к нему. — Любой другой бы не делал и этого же.

Её слова задели что-то внутри него, и Синг, всхлипнув, зашёлся в тихом плаче.

— Чего не сделал бы другой? — сдавленно прошептал он, обхватывая голову руками. — Чего бы другой не сделал бы? Не… — он шмыгнул носом. — Не вскрывал бы трупы в поисках ответов? Может, не убивал бы людей, пытаясь спасти?

— Нет. Другой бы не смог начать. Заботиться о больных. Все слишком боялись. Ты… Ты добрый. Решительный. Смелый, — девушка осторожно взяла руку Синга. — У городских лекарей не получилось. И это у них, а ты…

— Я — не они, — резко произнёс Синг, вырывая руку. — Не они! Я должен, понимаешь?! Но я не могу!

— Кому? Ты и так создал из пустоты место, которое даёт им приют и надежду. Ты сам заботился о каждом из них, когда было нужно, я же помню.

— Сиделка! — злость ослабила противное чувство, и Синг уцепился за эту возможность. — Когда-то я был сиделкой — а теперь просто сижу в своей комнате и ничего не делаю! Вот и вся моя надобность!

Где-то в груди разрасталось горькое, парализующее и такое отвратительное чувство.

Мэй осторожно положила руку ему на щёку, пытаясь повернуть к себе лицом. Но Синг резко, судорожно дёрнулся, отстраняясь.

— Ты сможешь, — Мэй вновь взяла его за руку, не смотря на его слабые попытки вырваться. — Сможешь. Поверь.

— Как поверить в это? — спросил Синг, резко открывая глаза и поворачиваясь к ней. — Я бьюсь над лекарством — а люди умирают! Я пытаюсь спасти — а они умирают! Я перебрал все варианты, даже абсурдные и глупые — а они умирают! Понимаешь?! Разве ты понимаешь?!

Мэй смотрела на него. Смотрела ярко-синими глазами. А затем кивнула. Серьёзно и медленно кивнула.

— Понимаю, — и она крепко обняла его, заставив наклонить голову. — Понимаю.

— Нет, — снова всхлипнул Синг, пытаясь отпихнуть её. — Не понимаешь!

— Тш, — Мэй мягко поглаживала его по спине, заставляя всхлипывать ещё чаще. — Тш. Всё будет хорошо. Ты сможешь. Ты справишься.

А Синг сидел, позволяя ей обнять себя, и плакал.

Он не хотел верить ей. Он просто хотел сидеть так и плакать вечно. В её объятиях. Посреди слишком светлой комнаты.

— Ты сможешь, — прошептала она ему, продолжая гладить. — Я в тебе уверена. Если ты даже не веришь — я уверена, ты найдёшь путь.