— Проклятье… Проклятье… — пробормотал он. Руки дрожали, когда он пытался выбраться из кровати.

Сколько он проспал?..

Бросив взгляд на окно, он шумно выдохнул. Темно и идёт дождь.

Это может быть и день, и утро, и ночь в Голдуоле. Что угодно.

Синг ещё раз судорожно втянул холодный воздух в лёгкие. Ох.

Он будто бы и не спал — комната замерла без него. Ничего не изменилось, и…

— Ты проснулся? — Синг подскочил на кровати и взвизгнул. — Прости, не хотела тебя пугать…

Мэй сидела на столе — тёмный силуэт.

— Какого демона ты тут делаешь?! — спросил Синг под буханье крови в висках и стук сердца. — Ты с ума сошла?!

— Я… — Мэй неловко переплела свои пальцы и задумчиво смотрела на них. — Мне нужно было сказать тебе кое-что.

— Сколько я проспал?

— Почти день. Не волнуйся. Никто не умер, про тебя спрашивали, и я ответила, что ты работаешь. Всё в порядке.

Синг с искренним облегчением выдохнул, вновь падая на кровать.

Боги. Ну хоть что-то хорошо.

А затем его охватил стыд.

«Работаешь». Он же просто спал! Он… Проклятье. Ничего не сделал. Совершенно.

— Почему ты сидишь тут? — сварливо поинтересовался Синголо, бросая неприязненный взгляд на Мэй. — Смотрела, как я спал? Мой совет — ответь «нет», иначе я с тобой больше говорить не буду.

— Мне нужно с тобой поговорить… Даже не поговорить, — Мэй как-то потерянно смотрела на свои пальцы. — Я больше не могу работать с больными, мне кажется.

— Не можешь? — коллегист нахмурился. Что это значит?

— Я… — она вздохнула. — Думаю… В общем… Ладно. Вот.

А затем молча вытянула свои ладони к Сингу.

Под ногтями Мэй было полно чёрных пятен.

Глава 34

В комнате было темно, а потому и Синг, и лорд Броунсворт согнулись и почти уткнулись носами в образец повреждённой ткани.

Поздний вечер должен был навевать сонливость, но возбуждение и даже страх прогоняли любое желание спать.

— Ну? — хриплым голосом спросил-предложил лорд, и Синг кивнул.

Он осторожно наклонил колбу. Недостаточно. Судорожно вздохнув от волнения, наклонил ещё.

Синеватая вязкая жидкость медленно перелилась через край стеклянного сосуда и длинной, жирной линией упала на образец.

Синг резко убрал колбу, будто бы этого могло спугнуть успех.

— Наблюдаете? — взволнованно спросил Синг, пристально глядя на стол.

— В оба глаза, — скомкано ответил лорд. Он совершенно не по-лордски облизал губы, взволнованный, похоже, в высшей мере.

Синг напряжённо наблюдал. Его взгляд метался туда-сюда, пытаясь уловить хоть малейшее изменение.

И с каждым мгновением волнение внутри него сдувалось, оседая глухим разочарованием.

Он и Броунсворт стояли ещё несколько минут, громко дыша и напряжённо ожидая чего-либо.

Но чего-либо не происходило.

— Ничего, — убитым голосом подытожил Броунворт. — Оно не подходит…

Синг развёл руками.

— Я совершенно не понимаю этих закономерностей, — зло прошипел он, отходя от алхимического стола. — Вы понимаете?!

— Не больше вашего, — озадаченно проговорил лорд Броунсворт, потирая подбородок. — Оно будто бы меняется…

— Конечно оно меняется! — Синг раздражённо прошёл мимо пыхтящих колб к окну и открыл его нараспашку. — Мы же выяснили, что есть несколько разновидностей одной болезни, разве нет?

— Да, но это не объясняет… — невозмутимо начал было Броунсворт.

— Да, не объясняет, — зло оборвал его Синг. Он не знал, что его бесило больше — незнание или невозмутимость Броунсворта. Выглянув в укрываемый пеленой дождя дворик поместья, он шумно вдохнул в себя холодный воздух.

Спокойствия это не принесло, как он и ожидал.

— Я так не могу, — зло и быстро проговорил он. — Сколько мы проторчали над вычислениями и расчётами?! И что?!

— Лекарство от Проклятья искали несколько веков. Не думаете ли вы, мастер Дегнаре, что сможете найти лекарство за…

— Это не Проклятье! — Синг зло обернулся на Броунсворта. Всё такой же холодный и невозмутимый — сверяется с расчётами! — Оставьте в покое бумаги, лорд, мы не сделали ошибок!

— Никогда не будет лишним проверить ещё раз, — глухо произнёс лорд, морща лоб.

Синг убито вздохнул и развернулся к окну.

Ошибки. Он искал их тысячу раз — в надежде, что просто что-то упустил и пазл сейчас соберётся. Но ничего не выходило. Ошибки не было.

А если нет ошибки в решении, которое, по идее, должно быть верным…

Может, верного решения и нет?

Он зло тряхнул головой, отгоняя глупую мысль.

— Что мы знаем о болезни? — лихорадочно спросил он, расхаживая туда-сюда по своей комнате.

— Что мы знаем о болезни? — невнятно переспросил Броунсворт, не отрываясь от чтения. Синг всплеснул руками и остановился на месте, переполненный раздражением. Он что, издевается?!

— Да, я так и спросил! — не в силах сдерживать раздражение, он уже приготовился плюнуть. Но, взглянув на холодный профиль Броунсворта, подавил порыв. — Что мы знаем о болезни? Мы же ничего не знаем!

— Кое-что да знаем, — не согласился Броунсворт, откладывая записи в сторону. — Нет, никаких ошибок. Как обычно, да?

Синг почувствовал, как внутри что-то обрывается. Какая-то струна, которая до этого поддерживала его на ногах.

Он тяжело вздохнул и уселся на скрипнувший стул.

— Да, как обычно… — он вздохнул ещё раз и вытянул ноги. Сапоги раздвинули завалы книг, пару бесценных изданий упали на пол — но сейчас Сингу было плевать, сколько дают на книжном рынке Мёнхена за «Историю лекарственной алхимии».

Он просто хотел вытянуть ноги. Странно, но в его нынешней комнате это вызывало массу затруднений.

За последнюю неделю его обиталище с каждым днём становилась всё более и более похожим на алхимическую лабораторию. И библиотеку. И пещеру отшельника. Вечная темнота, пара горящих свечей, книги и алхимические инструменты — Сингу уже было негде повернуться.

А хуже всего было то, что он не помнил, когда в последний раз выходил отсюда.

Ему не хотелось. Если быть совершенно честным — хотя бы самому с собой, — ему совершенно ничего не хотелось.

— Я не могу понять одного, — задумчиво проговорил Броунсворт, заставив Синга в надежде поднять голову. — Смотрите, — он взял один из листков, покрытых записями, и подал его Сингу.

Синг с волнением вперился взглядом в лист.

И разочарованно выдохнул, узнавая собственный почерк. Записи-наблюдения о разных формах Гнили, да. Прелестная зарисовка, общая информация.

— И? — Синг пожал плечами. — Не вижу ничего нового и интересного.

— Тогда посмотрите ещё раз. Разные формы Гнили поражают разные органы — но одним и тем же образом. При этом, каждая форма — это определённо Гниль, просто разной степени интенсивности, — Броунсворт оперся на краешек стола и принял задумчивый вид, становясь до невыносимости аристократичным. — И при том, что это всё лишь вариации одной болезни, лекарство к одной форме катализируют другую. Возможно ли такое?

— Мы наблюдаем это. Очевидно, возможно, — раздражённо процедил Синг, припечатывая листок к столу рядом. От удара стеклянные ряды инструментов вздрогнули. — Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Вам не приходило в голову, что болезнь… — Броунсворт осёкся, а затем осторожно продолжил. — Страшно подумать, но — рукотворная?

— Рукотворная болезнь? Как вы себе это представляете? — фыркнул Синг, хотя по его спине пробежал неприятный холодок.

— Посудите сами, — Броунсворт начал загибать пальцы. — Разные формы, от которых зависит интенсивность болезни. Невозможность подобрать универсальное лекарство. Конфликт между лекарствами. Не просто конфликт — лекарства одной версии усиливают…

— Да-да, вы это уже трижды говорили, — однако за раздражением страх получалось скрывать так себе.

— Ну так скажите мне, господин Дегнаре, — лорд развёл руками, будто предлагая окинуть взглядом что-то. — Разве это не очевидно? Что настолько совершенная и несовершенная болезнь не могла появиться сама?