Однако никто всё ещё не открывал.

Синг страдальчески вздохнул. С одной стороны, он хотел помочь больным. Насколько это возможно.

А с другой — если он этого хочет, то почему медлит и боится?

— К чёрту, — зло буркнул он, присаживаясь на колени перед дверью.

Отмычкой он владеть умел. Ну а что? В каком квартале он рос? Сколько раз Варг допоздна задерживался в городе, забрав по забывчивости сразу два ключа? И вообще!

Когда замок щёлкнул, Синг взволнованно вздохнул. Наверное, это не прибавит доверия больных к нему. Но ему плевать на их доверие.

Всё равно путь уже выбран. Надо было думать раньше, прежде чем творить глупости и соваться сюда, сбежав от друзей.

В доме было темно и тихо. И подозрительно чисто.

— Эй? — осторожно позвал Синг, вглядываясь в темноту.

Никакого ответа. Впрочем, на что он надеялся?

В мечтах Синга всё было не так. Беглый осмотр позволял ему безошибочно определить болезнь и её лечение, скальпель в руке мелькал быстрее молнии, больной, счастливый и довольный, слёзно благодарил его, а изумлённая его хладнокровием Лесте целовала его, и…

В общем, ничего такого не было.

Три тела он нашёл в комнате на втором этаже. Мужчина сидел за столом, правая рука покоилась на бутылке. Два других тела были накрыты полотном и лежали на кроватях.

— Опоздал, — прошептал Синг дрожащими губами. — Опоздал…

Внутри быстро росло неприятное чувство. Если бы сейчас кто-то спросил Синга, кто самый отвратительный человек на свете — он уверенно указал бы на себя.

А в причинах указал бы отвратительное, пьянящее чувство облегчения.

Даже сквозь запах кожи и трав, которые были наложены в «клюв» маски, Синг чувствовал сладковатый запах гниения. Должно быть, здесь стоял ужасный смрад.

«Смрад», — зло подумал Синг, приближаясь к мужчине. — «Смрад, мать твою! Ты же называешь всё своими словами, да?! Смрад! Грёбаный поэт!»

Мужчина, несомненно, был мёртв. Синг медленно наклонился к нему.

Мёртв где-то день. Или два.

Синг выдохнул в маску, устало закрыв глаза.

— Проклятье, — убито прошептал он. Из-за его промедления погиб человек. Из-за его страха и тупости.

Страх. Чего бояться? Он уже лечил людей, в Мёнхене. Тайком, стараясь урвать лишние деньги. Заразиться? Но он выпил все возможные лекарства и использует все меры предосторожности. Тогда… Какого чёрта?

Синг не знал, какого.

Но знал одно. Дальше так дело не пойдёт.

А он хотел, чтобы дело шло.

Какое-то время он смотрел на труп мужчины. А затем тяжело вздохнул.

— Я хочу, — уверенно проговори он, доставая из сумки скальпель. — Хочу.

Глава 28

Хмурый мужчина смотрел на Синга.

— Почему ты не стараешься? — строго спросил он, постукивая пальцем по подбородку.

— Я стараюсь, — возразил Синг, изучая записи.

— Нет, не стараешься, — мужчина достал из воздуха длинный меч и указал на него. — Иначе почему я так пирую в последнее время?

— Потому что так всегда, — Синг протянул ему листок. — Смотри. Лекарство.

Мужчина задумчиво взял листок. Синг разглядывал его — высокий, статный. Но лицо прикрыто капюшоном. И одет странно, не по погоде — в лёгкую тогу.

— И это — лекарство? — мужчина хмыкнул, и благородно тонкие губы искривились в язвительной усмешке. — Не обманывай сам себя. Ослабить страдания? Да. Но не вылечить.

— Это первый шаг!

— А будет ли второй? — мужчина сделал шаг вперёд, и Синг почувствовал дуновение холода. Ужасно неуютного, обжигающего холода. — Будет ли второй шаг? Возможен ли он? Позволю ли я тебе отобрать у меня столько прекрасной пищи?

— У тебя не будет выбора, — слова вылетели из глотки и обратились паром. Синг знал, что должен бояться — но почему-то испытывал вместо страха раздражение. — Я не позволю этому делу зависеть от твоих прихотей.

— От моих прихотей? — мужчина хмыкнул и провёл бледной рукой по лезвию меча. — Если бы ты работал так же, как дерзишь… Кто знает — может, тогда с тебя и был толк.

— Заткнись и убирайся, — Синг мрачно взглянул на скальпель в руке. — Ты мешаешь мне работать.

— О, нет, — мужчина со смехом начал таять. — Моё присутствие очень помогает тебе. Ты даже не представляешь, насколько. Насколько…

Синг с резким вздохом сел.

Вокруг было темно, и по грязному стеклу бежала вода.

Дождь. Снова дождь.

— Ты в порядке?

Он постыдно взвизгнул и подскочил, натягивая одеяло до самого носа.

— Прости, — Мэй выступила из темноты, виновата улыбающаяся. — Я…

— Идиотка! — резко бросил Синг. Страх сменился резким, острым раздражением. — Какого демона ты тут делаешь?! Я сплю!

— Может, это странно, но… — девушка осеклась. — Мне показалось, что тебе плохо.

— Показалось? — ломающимся голосом вопросил Синг. — И это теперь повод вломиться ко мне спящему?!

— Нет, — улыбка Мэй угасла, и она совсем виновато опустила голову. — Прости.

В наступившей тишине был слышен лишь стук дождя по стеклу и скрип половиц где-то в глубине особняка.

— Ладно, — не в силах выдержать молчание, процедил Синг. — Всё в порядке.

— Ты весь в поту, — девушка встревоженно глядела на него из сумрака комнаты. — Тебе снилось что-то плохое?

Синг хотел ответить что-то резкое.

Но почему-то осёкся.

— Нет, — медленно проговорил он, стирая холодный пот со лба. — Просто… Странный сон. Вот и всё. А теперь дай мне одеться. Который час?

— Ещё только рассвет, — девушка отвернулась к двери и закрыла глаза ладонями. — Одевайся, я не смотрю.

Синг думал послать её куда подальше. Может, прикрикнуть, чтобы она убралась.

А затем тяжело вздохнул и потянулся за штанами.

Ему не хотелось оставаться одному. Даже на пару мгновений, пока он будет натягивать на себя одежду.

— Рассвет, — задумчиво пробормотал он, глядя в окно. — Всего пять дней тут — и мне уже кажется, что солнце вообще никогда не светит.

— Я бы хотела побывать там, где оно светит, — мечтательно проговорила девушка. — Ты путешествовал по миру?

— Приходилось немного.

— Ты бывал на солнечных и тёплых пляжах? Где море ласковое и тёплое? И где можно побегать по песку?

Синг хмыкнул. Он всю жизнь жил в Мёнхене. Но ни разу ему не приходило в голову побегать по песку. Ну, разве что один раз. Но и тогда он поборол это желание.

Бегать? Это не солидно. Совершенно непристалое для восьмилетнего ребёнка занятие.

Он только открыл рот, чтобы ответить, но Мэй уже продолжала.

— Я бы сидела на берегу. Зарылась ногами в песок и смотрела бы на солнце.

— Нельзя смотреть на солнце. Ты ослепнешь.

— Тогда закрыла бы глаза и сидела так, чтобы оно грело мне лицо!

— Зачем? — хмуро спросил Синг, накидывая куртку поверх рубахи. — Это сделало бы тебя счастливой?

— Да, — уверенно проговорила девушка. — Сделало бы.

Синг вздохнул.

— Если всё сложится хорошо, я заберу тебя отсюда. Если захочешь, конечно.

Как только слова слетели с губ, он почувствовал острый стыд.

Зачем он это сказал?! Он не хотел этого говорить! Проклятье, надо…

— Правда? — Мэй обернулась, и на её лицо… Ох. Синг никогда не видел такой смеси отчаянья и надежды.

— Конечно, — выдохнул он. Бесхребетная тряпка! Зачем он начал этот разговор?! Теперь ещё и обещание дал! Придурок!

— Спасибо, — девушка улыбнулась. — Пойдём завтракать?

— А как иначе… — обречённо прошептал Синг.

Завтрак стал негласным ритуалом уже на второй день пребывания в особняке. На нынешний же, пятый, Синг не задумывался над своими действиями. Пройти до столовой. Подождать, пока Мэй поставит перед ним холодную кашу. Съесть её, стараясь не обращать внимания на вкус. Поблагодарить её.

Всего пять дней — а ему кажется, что так было всегда. Последняя ложка вязкой и безвкусной массы, судорожный глоток — и взгляд на Мэй, возящуюся с посудой.

— Спасибо, — проговорил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Сегодня она была даже не такой противной, как обычно. Либо я начинаю привыкать, либо ты научилась чему-то.