— О, нет. Поверь. Они велики.

— Я слышал их имена пару раз в обрывках нелепых историй. А твоё имя до сих пор известно даже в дыре вроде этой, — аргринг обвёл руками трактир, вызвав недовольное ворчание сонного трактирщика.

— Так было не всегда, — Синг уставился на свою левую руку — от большого пальца до локтя тянулся длинный, белый шрам. — Мне хочется верить, что я начал путь к этому всему тогда. Все интересные пути ведь начинались с глупых поступков, верно?

— Обычно, — к удивлению Синга, аргринг смущённо потупился. Впрочем, через мгновение он поднял взгляд на Синголо. — И что ты сделал такого, что твоя история началась?

— Совершил, наверное, самый глупый поступок.

— Глупее даже того, как ты влез в это путешествие? — недоверчиво поинтересовался аргринг.

— Да, глупее. Влез в заражённый город, вооружённый желанием помогать и неумением смотреть на вещи реально.

— Погоди. Ты не шутишь.

— О, если бы. Я решил, что это будет отличный шанс проявить себя. Ну, Варг остановил войну, Пёрышко нашла какого-то важного старика. А почему бы мне не спасти город?

— Похоже, ты был тем ещё идиотом.

— И остаюсь, наверное. Потому что сейчас поступил бы точно так же, — Синг потёр щёку. — Мне казалось, что я нашёл хорошее решение. Помнишь, в загадке Лесте? Благородство, молодость — и что-то им противоположное. И я решил — не особо думая, если честно, — что речь идёт о смерти. А воплощением смерти, как ни странно, я считаю болезнь. Ну, понимаешь, — Синг описал рукой в воздухе круг. — Болезнь довольно подлая штука — то есть, не благородна. И убивает, что ставит крест на молодости.

— Просто потрясающая логика, — покачал головой аргринг. — И ты, считая, что твои логические доводы безукоризненны, полез в заражённый город?

— тогда это казалось чуть лучшим решением, чем кажется сейчас. Эпидемия… Полагаю, ты знаешь, что это такое. Какая-то болезнь, сотни трупов, парализующий ужас, недоверие всем вокруг — в общем, весело.

— Да уж, представляю, — мрачно буркнул аргринг. — И ты полез в эту…Эпидемию?

— Да, — кивнул Синг. — Дело было в славном городе Голдуоле. Впервые мы услышали о болезни ещё в Карне. Моряки жаловались, что пришлось сменить курс из-за блокады. Представляешь? Блокада со всех сторон! Из-за болезни! О, я был крайне заинтересован!

— По-моему, такой размах должен удерживать нормальный людей подальше от города.

— Правильно подмечено — нормальных. Так что я настоял, чтобы мы плыли в Ксилматию. Мол, посмотреть на город издали. И они повелись! Варг наверняка догадывался, что я собираюсь что-то выкинуть. Но молчал. И…

— Ты не ответил, что ты сделал, — агринг сверлил его взглядом. — Что ты сделал такого, чтобы именно твоя история началась?

— А это что, важно?

— Если ты пытаешься об этом умолчать — да.

— Может, и важно, — согласился Синг, прикрывая глаза и потирая виски. — Что я сделал? Всё просто. Я бросил их всех.

Глава 26

— И что вы делаете? — Синг переводил презрительный взгляд с одного мужчины на другого.

— Грабим тебя, придурок, — хмуро объяснил один из них, поигрывая обломком доски. Вода со ската крыши падала прямо на него — но его это нисколько не смущало. Он просто стоял, перегораживая выход из грязного переулка, и поигрывал своим неказистым оружием. — Отдавай что есть по-хорошему. Или… — он многозначительно хлопнул себя доской по раскрытой ладони.

Синг устало вздохнул. Очень устало.

Ему это всё начало надоедать. Подняв руку, он потёр глаза.

— Погодите, — попросил он, даже не стараясь звучать испуганно или уважительно. — Дайте мне осмыслить.

— Мы тебе даже поможем, — криво ухмыльнулся один из грабителей, делая шаг вперёд. В его руке возник небольшой ножик. — Отдай всё, что у тебя есть, сопляк. И одежду.

— Сопляк, — мрачно повторил Синг. И тут обзывательства и вопиющее неуважение. Никто не видит в нём ничего, кроме щуплого и жалкого паренька. — Сопляк, да?

— Да, я так и сказал! Ты что, глухой?! — мужчина с ножом сделал шаг вперёд

Синг сощурился на нож в его руке.

Он смотрелся чужеродно здесь. Такой маленький — а держит его такой детина. Такой чистый, а зажат в грязной руке.

— Отдавай! — поторопил здоровяк с доской, делая ещё один шаг к Сингу.

Но Сингу это всё надоело. Очень надоело.

— Вы никогда не задумывались, господа, как много нитей сплетаются в самые простые события? — поинтересовался Синг, поднимая взгляд на свинцовое, дождливое небо, виднеющееся над переулком.

— Чего? — недовольно переспросил Доска, хмурясь ещё сильнее. — Что ты несёшь? Почему ты не можешь отдать нам вещи и просто тихо свалить?

— Почему? — спокойно осведомился Синг, и тут же принялся загибать пальцы. — Вчера ночью мне пришлось бросить двух лучших друзей. Это раз. Потом, мне пришлось сбежать с корабля, который уже шёл домой, при этом украв лодку. Это два.

— Парень, он спрашивал невсерьёз. Нам плевать. Либо отдавай вещи, либо…

— А! — Синг раздражённо взмахнул рукой, затыкая грабителя. Слишком долго он терпел, прятал глаза и молчал! — Три — мне пришлось ночью, в грёбаный шторм, проскальзывать мимо блокадных кораблей. Четыре — рано утром я добрался до вашего порта, но выпал из лодки, чуть не утонул и промок до последней нитки! Меня выловили сетью люди. Я не успел их отблагодарить, как они попытались меня ограбить. Это пять!

— Он ненормальный, Девлин, — украдкой бросил Нож, опасливо отступая от Синга. — Давай его просто прикончим.

— Потом я вошёл в город. И стоило мне заглянуть в первый пустой дом, как меня… Снова попытались ограбить! Это — шесть! — Синг показал им загнутые пальцы и приподнял бровь. — Как вам шесть охрененно больших причин отстать от меня и валить по своим делам?

Грабители ошеломлённо смотрели на него пару мгновений. А потом, переглянувшись, сделали слитный шаг к нему.

Синг сощурил глаза и раздражённо скривил губы. Идиоты. Всюду одна и та же история. Он пытается предупредить их, пытается намекнуть. Но нет!

— Так, сопляк, мне это поря… — протянутая рука Ножа вспыхнула ярко-красным огнём. Он пару мгновений смотрел на неё, нелепо открыв рот. А затем с ужасом завопил.

— Убери, убери! — здоровяк выронил нож, пытаясь сбить огонь. Который лишь перекинулся на другую руку, выкрашивая переулок в красный.

— Ах ты… — Доска замахнулся на Синга.

Коллегист выбросил в его сторону руку с щелчком пальцев — и всего Доску охватило пламя.

Боевая алхимия всегда легко удавалась Сингу.

— А! А-а! А! — здоровяк упал на колени, хватаясь за лицо. — А-а! Помоги! А! Горю!

— Потише, — попросил Синг, мрачно отряхивая руки от остатков порошка.

— А-а! Убери это! Убери!

Синг тяжело вздохнул. Ему не нужно было, чтобы на этот крик сбежались остальные городские падальщики.

Потому он выбросил руку ещё раз — и крик тут же оборвался, превратившись в страшный хрип задыхающегося. Оба грабителя корчились в огне, катаясь среди луж и мусора — но лишь хрипели и сипели.

— Полагаю, я могу идти, — безразлично бросил он, разворачиваясь и выходя на улицу.

Он не был убийцей, о нет. Он — лекарь, он спасает, а не убивает.

Но если кто-то мешает лекарю, значит, он мешает процессу выздоровления всех пациентов лекаря сразу. Значит, этот мешающий — самая опасная болезнь.

А болезни нужно лечить. И ничто не лечит так хорошо, как пламя.

Даже если считать это убийством — а Синг не считал —, он был не виноват. Его вынуждали. Он предлагал им разойтись, предлагал помощь и часть лекарств, если отведут его вглубь города. Но они считали его слабым и беспомощным сопляком.

А у него не было больше сил казаться сильным.

У Варга вот как-то выходило. Выглядеть сильным и опасным даже тогда, когда он смеялся и был идиотом. Но…

Но Синг постоянно держал в голове одну вещь.

Он не Варг. Тот бы пытался быть героем и поступать правильно — и наверняка бы погиб, потому что эпидемии и ограбления героев не терпят.