Сообщи Идал эту новость месяц назад, ДозирЭ, наверное, оказался бы наверху блаженства, да и Андэль бы порадовал, но теперь всё это было ни к чему, хотя… хотя, гаронны, весьма и весьма приятно! Как жаль, что этого уже никогда не узнает Одрин, вот уж кто бы наверняка лопнул от зависти!

Когда друзья расстались, Тафилус отправился в лагерь под Грономфой, до которого, отказавшись от предложенных конных носилок, намеревался дойти военным шагом за полночи. Идал спешил к себе, чтобы дать последние указания Эртруту и взять всё необходимое – Ополчение отправлялось в путь с рассветом. ДозирЭ же собирался вернуться в казармы, где расположилось его новое воинство. Эти старинные грономфские казармы, душные и тесные, были теперь его жилищем. «Безумные воины» выступали днем позже.

Добрый Тафилус, прощаясь, вдруг прослезился, и было странно видеть, как этот грозный великан утирает щеки. Идал казался воодушевленным, но иногда и в его взгляде проскальзывала печаль. Что касается ДозирЭ, то он был твердо уверен, что они больше никогда не увидятся, и беспросветная тоска снедала его сердце. «Вот и все! – думал он, отчаянно кусая губы, чтобы удержать слезы. – Эгоу, мои дорогие товарищи! Да помогут вам Гномы! Чтобы хотя бы у вас сложилось всё счастливо!.. Ах, Идал! Верный друг. Как дорог ты мне!»

Так вышло, что у кратемарьи, где три друга прощались, расходились три дороги, и всем предстояло следовать дальше порознь. Поэтому, последний раз обнявшись, воины направились каждый в свою сторону: девросколянин пешком, а Идал и новоиспеченный потомок легендарных дорианских интолов верхом…

Алеклия всего за шесть дней преодолел семьсот итэм, разделяющих Грономфу и город Вогг, оставив далеко позади сопровождавшие его отряды. Прибыв в лагерь, где полководца с нетерпением ожидала трехсот-сорокатысячная армия, он узнал, что Бузилл Арагоста уже выдвинулся из Карле Ролси и стремительно приближается к равнине, легко преодолевая на своем пути сопротивление передовых авидронских партикул. Вскоре Вишневые плащи сообщили, что во время длительной передышки в Малльских горах Первому Принцу удалось привлечь в свое войско дополнительно сто пятьдесят тысяч коловатов и других союзников, а также почти четыреста тысяч флатонов – это были отряды, которые переправлялись через пролив Артанела последними, и соединения, ранее действовавшие самостоятельно. Кроме того, «самый близкий друг» Бузилл Арагосты Вершинный вождь Маллии Ахлерой, уже дважды оказывавший флатонам неоценимую помощь (прорыв Великой Подковы и помощь в разгроме Вораджа под Карле Ролей), собрал неожиданно большую для маллов армию – почти восемьдесят тысяч человек, заставив вступить в нее не только всех воинов-горцев, но и равнинных маллов. Таким образом, армия Первого Принца теперь насчитывала один миллион восемьдесят тысяч человек. Из них восемьсот тысяч – флатоны, а двести восемьдесят тысяч – представители самых разных народов, в основном с побережья пролива Артанела и из Междуречья. Их возглавляли не менее ста интолов, инфектов, вождей и всяких других правителей. Более половины войска Бузилл Арагосты составляла конница.

Божественный, узнав, с какой армией ему предстоит сражаться, пришел в уныние. Но не из-за того, что страшился поражения, а потому, что понимал: при любом исходе битвы он потеряет большую часть войска. В этой ужасной войне недостаточно одержать одну решающую победу – слишком много у Авидронии врагов, да и флатонов вряд ли удастся уничтожить в единственной битве. Понадобится побеждать, побеждать и побеждать, а для этого всегда нужно иметь под рукой не меньше трехсот-четырехсот тысяч подготовленных воинов. Между тем людские ресурсы Авидронии из-за бесконечных войн были почти исчерпаны, так что на быстрое пополнение войска рассчитывать не приходилось.

Еще будучи в Грономфе, Божественный получал достаточно сообщений о том, что предпринимает Бузилл Арагоста, и поэтому постарался сделать всё возможное, чтобы увеличить численность своего войска. Наперекор доводам Лигура Алеклия вновь обратился к «торговцам воинами». Нашествие флатонов вызвало небывалый спрос и рост цен на наемников, поскольку большинство «свободных отрядов» вообще отказывалось воевать с посланцами Фатахиллы. Если раньше каждый наемный воин обходился Авидронии от одного до трех инфектов в год, а очень хороший воин, например тяжеловооруженный корфянский цинит, стоил почти десять инфектов, то сейчас даже за никудышного лучника запрашивали по меньшей мере тридцать инфектов, и при этом не было никакой уверенности, что этот «золотой» лучник при первых признаках опасности не побежит с поля боя или не предаст своих нанимателей. Алеклия, изучив множество предложений, набрал еще сорок тысяч воинов-наемников. Все они были дикарями, но из злых воинственных племен и отличались силой, храбростью и выносливостью. Инфект отдал за них небывалую плату чистым золотом – почти двести тысяч берктолей. Конечно, вместо этого он мог усилить Ополчение, допустив в него всех желающих, или призвать в партикулы мусаков и, таким образом, набрать еще тысяч триста, но он совершенно не видел в этом смысла, полагая, что ему нужна «Армия, а не тщедушный сброд». Что же касается гарнизонов, которые наполовину состояли из бывших цинитов-ветеранов, а наполовину из молодых людей, не прошедших в лагерях подготовки, то, сражаясь на стенах, они могли принести значительно больше пользы, чем в партикулах, тем более что было крайне опасно оставлять города и поселения без всякой защиты. Если флатоны вторгнутся в авидронские пределы, то именно гарнизоны городов и крепостей их остановят.

Итак, Божественный, имея триста сорок тысяч цинитов и еще приведя с собой Ополчение, отборные отряды и пеших наемников-дикарей, собрал очень большую армию, насчитывающую в общей сложности пятьсот тридцать тысяч человек. И всё же Бузилл Арагоста обеспечил себе в решающем сражении двойное превосходство.

В несколько лучшем положении была другая авидронская армия – Лигура, хотя она и состояла всего из двухсот восьмидесяти тысяч цинитов. Ее противник молодой принц Кумистр потерял в ходе осад и штурмов Великой Подковы уже более ста тысяч человек. К тому же, в отличие от войска отца, его армия не увеличивалась, а всё время уменьшалась. Из союзных отрядов воины убегали сотнями и тысячами, а принцы Фатахиллы втайне не желали подчиняться «малоопытному юнцу». Если Бузилл Арагоста сумел заставить отряды флатонов следовать за ним, угрожая расправой и гневом Фатахиллы, то его сын был не способен принудить принцев и вождей идти дальше – многие довольствовались тем, что уже захватили, и оседали на покоренных землях, деля их между собой в жарких спорах. Таким образом, оказавшись в десяти переходах от армии Лигура, Кумистр вел за собой всего пятьсот пятьдесят тысяч воинов. Несмотря на все неудачи, молодой, вспыльчивый, самонадеянный и очень честолюбивый Кумистр планировал в первых атаках разбить авидронскую армию, а затем броситься к Грономфе и оказаться у ее стен хотя бы на несколько дней раньше отца. Чтобы ни с кем не делить славу, он даже не хотел соединяться с шестисоттысячной армией Союза городов Вастаху, которая сейчас следовала вдоль Голубой реки, параллельно армии Кумистра, иногда в пределах прямой видимости. Союзники были не в силах переправиться на другой берег и примкнуть к флатонам из-за постоянного присутствия в водах авидронских кораблей, которые сначала потопили весь флот Вастаху, а теперь сопровождали сухопутную армию. Две попытки вастаховцев оказаться на другом берегу уже закончились несчастьем: в каждом случае погибло не менее пятнадцати тысяч человек. Кумистр безучастно наблюдал, как отправляют на дно воинов, идущих на соединение с его армий, и не желал (да и не мог) им помочь.

Дождавшись прихода всех сил, Божественный продвинулся на восемьдесят итэм в сторону Малльских гор, миновав «берктольские» границы Авидронии. Хотя земли здесь, согласно Третьему согласованию границ государств, принадлежали неким годлинам – красноволосым дикарям, их здесь давно уже не было, а вот авидронские поселения и поместья встречались не так уж редко.