Эльф просто делает шаг вперед, без слов показывая согласие.

   Росни недовольно смотрит им вслед, потом также недовольно в небо.

   Они долго идут среди высокой травы. Охотник откровенно нахмурен, эльф подчеркнуто спокоен, но именно эльф не выдерживает нескрываемого напряжения ситуации, первым нарушает молчание:

   - Что тебя тревожит, друг?

   - Ты. Зачем тебе девушка? С первого взгляда понятно, она не та, которую вы могли бы ждать! Нет?

   - Да. С первого взгляда, ты прав.

   - Так в чем дело, Эллорн? Ты вцепился в нее, даже не рассмотрев хорошенько! Она не ваша, мы оба это понимаем. Оставь девочку, не тревожь.

   Некоторое время их сопровождает лишь легкий шорох сухих трав под ногами Охотника, да треньканье пичуги в прозрачной тишине дня. Эльф следит взглядом за ее полетом, и отвечает прямо:

   - Рэм, я не могу ничего обещать. Я пока сам ни в чем не уверен. Пойми и ты меня, тебе известно, как высока может быть плата за ошибку!.. Как только я пойму, что она не та, которую мы ждем - сразу отпущу.

   Рэм с сомнением морщится.

   - Неужели отпустишь?.. - в коротком вопросе звучит длинная фраза.

   Эльф ловит недоверчивый взгляд, и усмехается с легкой небрежностью.

   - О, не сомневайся! Эту я отпущу. Обещаю!

   *

   В лагерь я вернулась под вечер, и обнаружила там троих незнакомцев. Двое были людьми, третий мог быть только чистокровным гномом: крепкий, сильный, весь закованный в броню, словно собрался на битву. С шикарной окладистой бородой и добрыми, большими глазами.

   - Рэй, Ринс и Дотриндак с Трабба. - представил их непривычно веселый Росни, пояснил, неумело привирая: - Некоторое время нам всем по пути.

   Уж будто бы! На смотрины пришли, сдержанно здороваясь с вновь прибывшими, поняла я. Что ж, каждой твари... ну, не совсем по паре, но наличие.

   Вернулись ходившие где-то Рэм с Эллорном, сразу над компанией повисло напряжение двух полюсов: эльфа и гнома. Хоть эльф в своей легкой курточке и выглядел не столь внушительно рядом с вооруженным до зубов гномом, но, во-первых, нечто в эльфийском принце сразу выдавало бывалого бойца, а во-вторых, натянутость их отношений не смогли скрыть никакие старания Охотников.

   Но все обошлось, они раскланялись, разошлись по разным краям поляны, и больше не пересекались. Даже у костра сидели строго с разных сторон. Впрочем, через день гном Дотриндак, который не запомнился мне ничем, кроме внимательных карих глаз, покинул нашу компанию вместе с Ринсом. На прощание гном пригласил меня "погостить при случае", я поблагодарила. Он ничего не сказал лично обо мне, но видно было, что моя персона его не озадачила. Он мало говорил, и уклончиво отвечал, но я поняла, гномы ничего не знали, и ничего не ждали от меня.

   Рэй проводил нас до самой границы роскошного леса, который назывался Зачаровень, но в лес с нами не пошел. Он свернул по берегу речушки Точилки в сторону обжитых местностей материка, в сторону городов. Дело, для разрешения которого его пригласили, требовало его присутствия там. Рэм сердечно попрощался с ним, чувствовалось, что их связывает многолетняя дружба. Эллорн, равно вежливый со всеми, напомнил на прощание: "Тебе всегда рады в Мерцающих Дворцах!".

   - Мы не уговаривались идти во Дворцы. - строго напомнил Росни, когда Рэй ушел.

   Эллорн вопросительно посмотрел на Рэма, на меня, помедлил, и предложил:

   - Никто не принуждает свободных Охотников. Если хотите, можно подождать остальных здесь, не углубляясь далеко.

   - Не здесь, а у Шпильки, по западному склону. - решил Рэм, и все согласились.

   С ним вообще редко спорили, с Рэмом. И эльф и Росни одинаково охотно соглашались с его выбором. Поскольку меня не спросили, я не высказала своего желания, но оно было, и довольно сильное. Те самые упомянутые Дворцы манили неудержимо.

   Высоченная скала, торчащая из ровной земли, вполне оправдывала свое название. Шпилька в любой трактовке: как женская безделушка, или крыша башни. Склоны ее, головокружительно опасные, все же можно было преодолеть, что я и сделала немедленно, не обращая внимания на ворчание Охотников. Осторожно, не торопясь, проверяя дважды каждый уступ, на который решалась встать, влезла на самый верх, и не пожалела: вид оттуда открывался сказочный. Не похожий ни на что виденное мною до того, лес Зачаровень морем разливался до горизонта, и возможно, много дальше. На западе слегка поблескивали горные вершины, но не исключено, это были всего лишь облака.

   Эллорн внезапно оказался рядом. Оценивающе глянул в мою восторженную физиономию, постоял за спиной, и, ничего не сказав, так же неслышно исчез. Я спускалась намного дольше.

   У подножия Шпильки натянули два линялых полотнища, под ними настелили лапника и набросали охапки пожухлой травы. Ох, и спалось же на этих лежанках! Так беззаботно, как в те дни, мне больше не жилось. Охотники днями бродили по окрестностям, вечерами балагурили у костра. Вспоминали о былом, размышляли над настоящим. Эллорн тоже регулярно надолго пропадал, но к вечеру всегда возвращался, часто - не с пустыми руками. Я же, не умея ни охотиться, ни приготовлять пищу, проводила дни в вопиющей праздности. Гуляя по лесу, уходила дальше, чем разрешалось, залазила на пригорки, валялась в траве, бездумно радуясь жизни.

   Несмотря на то, что кругом хозяйничала осень, в Зачаровне задержалось лето. Немного замерзшее, немного промокшее, но все же лето. Солнечное, хоть и неяркое, теплое, хоть и с некоторым зябким ветерком. Тогда, предаваясь сладостному безделью, я полюбила Зачаровень, полюбила сразу и навсегда.

   Из разговоров у костра я почерпнула многое об окружающем меня мире. Охотники как-то взялись обсуждать законность притязаний Серых людей на Западное побережье материка, и я узнала, что кроме обычных людей есть еще Серые, живущие обособленно, и постоянно воюющие со всеми без разбору. "Серыми людьми" этот народ называли в основном эльфы и гномы, отличая от просто людей. Другие люди воинственных соседей называли "воргами", как я поняла от слова "враг", "ворог". Как Серые сами себя называли, никто не знал.

   Являясь коренными жителями материка, они долгое время проживали настолько скрытно, что когда однажды пришли, и запросто спалили пару крепких торговых городов, не все их приняли всерьез. За что расплатились страшной резней. Это уже потом были безрезультатные попытки вести переговоры, и тщетные происки разгромить Серых, объединившись в малые и большие альянсы. На переговоры они не шли, все захватнические войны, предпринятые племенами материка, захлебнулись в собственной крови. Эльфов, правда, Серая агрессия не затронула, да гномы, к которым сунулись как-то по неосторожности особо шалые захватчики, так размазали их по склонам любимых гор, что на том все и кончилось. А людям пришлось вести бесконечную войну, войну, которая грозила не закончиться никогда.

   Что ж, подумала я, слушая легкую перепалку Росни с Эллорном, так всегда. Все хотят места под солнцем, все хотят жить. Что договориться трудно с ними, тоже не загадка, если они прятались так долго, значит, причины имелись. Да и что подразумевается под словом "договориться" на человеческом языке, я догадывалась. Наверняка не поделиться местом. Вот, теперь на Западном побережье Серые понастроили гаваней и уже их корабли хозяйничают в Светлом море, а там, глядишь, и до острова доберутся.

   Про остров я уже к тому времени кое-что знала. В отличие от материка он имел название: Тронг-Нльи, и был довольно вместительным по площади, судя по рассказам все тех же Охотников. Там, на острове, люди жили кучнее, городов было больше. Там постоянно случались междоусобные войны, там резче проявлялось межрасовое противостояние. Именно там чаще всего требовалась помощь Охотников. Там любил бывать Росни, туда же он направлялся, в то время как наткнулся в лесу на меня. Рэм пристрастий не выдавал, ему одинаково комфортно дышалось в любом сообществе. Эллорн, о симпатиях которого догадаться было еще труднее, чем о пристрастиях Рэма, отзывался об острове с неприкрытой озабоченностью. Именно оттуда приходили все более тревожные вести про участившиеся в последнее время столкновения эльфийских патрулей с гномьими ватагами.