*

   Ночью в Зачаровень вошел Охотник. Он беспрепятственно дошел почти до самой заставы, пока дорогу не преградила неясная тень. Росни всмотрелся в незнакомого эльфа. Демонстрируя мирные намерения, показал пустые ладони:

   - Я - Росни, у меня дело к эйльфлер Геллену. Он должен быть где-то тут, на северной окраине.

   - Он предупреждал, что ты придешь, - ответил эльф, повел вглубь. Пояснил, не оглядываясь: - Он на соседней заставе, у Барбарисовой поляны, но я не смогу тебя проводить. Сам дорогу найдешь?

   Росни пожал плечами. А чего не найти-то? Хоть с закрытыми глазами. Сколько раз здесь ходил...

   - Последнее время этот край опустел. - пояснил эльф, останавливаясь у ручья. Устало опираясь на длинный колчан, как на посох, осмотрел склон. - Раньше здесь было оживленнее...

   Росни так и не понял, в чем изменился сам лес оттого, что эйльфлёр стало меньше. На его взгляд, Зачаровень остался светлым, чистым, и прекрасным. Впрочем, он понимал, насколько лучше видны мелкие штрихи изменений тем, кому лес был домом.

   На Барбарисовой поляне недавно нечто произошло. Свидетельством тому служили опаленные по верхнему склону кусты и темные пятна недавних пожаров по всей долине. Росни лишь мельком отметил все эти признаки обычного пограничного конфликта, не вдумываясь глубоко, тут же выбросил их из памяти. Подумаешь, невидаль.

   На самой заставе ситуация выглядела вполне мирной, лишь окровавленные повязки на некоторых эльфах подтверждали - да, недавно здесь имел место быть пограничный конфликт.

   - Доброго дня, Охотник.

   Росни споткнулся на ровном месте, оглянулся на окликнувшего его эльфа. Вздрогнул, пораженный. Он едва узнал его.

   Редкие для эйльфлёр признаки либо утомления, либо сильных душевных переживаний, изменили до неузнаваемости тонкие, надменные черты. Чистый ясный взгляд сменился холодным, оценивающим. Под глазами залегли темные тени, вокруг губ - жесткие морщинки. К тому же он коротко обрезал свои длинные, как обычно у эльфов, волосы, и теперь они едва доставали до плеч.

   - Доброго дня, эйльфлёр.

   Геллен одним взглядом словно вобрал в себя всего Охотника: и его усталый вид, и раздражение от предстоящего неприятного разговора, и словно сами мысли, что теснились под нахмуренным лбом, и молча подвинулся на лавке, кивнул: присаживайся. Росни, не ломаясь, сел рядом, за грубый простой стол с небогатым угощением. Не оставляло чувство, что эльф уже сам все понял, но Охотник пребывал в совершенной уверенности: в ментале его не прослушивали. Видимо, интуиция подсказала Геллену итог расследования.

   Эльф, между тем, пододвинул Охотнику свою тарелку с вареными овощами, переложил поближе хлеб и кусок копченого мяса. Росни, не раздумывая, принялся за еду.

   Геллен уперся взглядом в горизонт, молчал отстраненно. Когда Росни закончил с обедом, эльф уточнил холодно:

   - ...Значит, продал? И плату взял?

   Росни лишь молча кивнул.

   - Поэтому нас и нашли. - самому себе сказал Геллен. - Потому взяли так легко. Лучники... они знали, что мы без доспехов, знали, кого снимать первым - когда он упал, я... споткнулся. А вот Элирен билась до конца.

   Яркий синий взгляд затемнился. Прищурившись, эльф приглядывался к чему-то перед собою, но Росни понимал - эльф не видит сейчас ничего из находящегося рядом. Он весь не здесь, не высокие деревья Зачаровня окружают его. Возможно, он сейчас в тесных стенах покосившейся халупы среди бескрайних лесов Загорья. Возможно, на обожженной множеством ритуалов поляне, меж упавших каменных столбов. Возможно, где-то еще дальше.

   Перед ними поставили кувшин с темным, густым вином и два кубка. Непередаваемый аромат плотно окутал удушающей пеленой, заставил вернуться в реальность, в золотой летний полдень.

   - Я хочу знать, как это было. - решительно попросил Геллен. Росни дрогнул: в голосе собеседника охотнику почудились ранее хорошо знакомые интонации, только присущие другому эльфу.

   Охотник заколебался, и Геллен, наконец, оторвался от созерцания окрестностей, пообещал твердо:

   - Я буду предельно аккуратен, поверь мне! Пожалуйста, я должен сам услышать его объяснения.

   - Не о своем душевном спокойствии пекусь. - холодно заверил Охотник. - Мне удовольствия нет, но терпимо. Хотел тебя поберечь, старик совсем ума лишился. Ну, коли неймется, то давай, смотри. Только я тебя предупреждал.

   Геллен заглянул, и содрогнулся. Отразившаяся на лице растерянность обезоружила начавшего злиться Росни, охотник сам смешался, и отвел взгляд.

   - За что?.. - растерянно спросил эльф. - За что такая ненависть?!

   Росни промолчал. Он не смог бы объяснить даже мысленно, образами, то, что прочувствовал и принял сердцем. Да, жестоко и несправедливо, но где-то там, внутри, он понял собрата, и даже посочувствовал ему.

   - А ты попробуй, - спокойно предложил эльф. - Попробуй все-таки объяснить. Ну, хотя бы причины назови.

   - Рэй. - назвал Росни, и Геллен отчего-то покачал головой. - Напрасно ты сомневаешься, эйльфлёр, он был слишком близок старику. Наверное, Раэль не смог совладать с собой, это иногда случается, знаешь ли... даже у нас есть сердце, и оно живое! Оно привязывается к чему-то, или кому-то, и с этим ничего не поделать. Рэй заменил ему сына, и погиб из-за Эллорна. Тот сам признался накануне, Рэм слышал.

   - Это вызывает в тебе сочувствие?.. - без раздражения удивился Геллен.

   - Нет, пожалуй. Как бы объяснить?.. Я не сочувствую Охотнику в его предательстве. Нет оправданий подлости, да и наши правила запрещают подобное накрепко. Ты должен знать, ведь это не тайна, нам запрещено заводить семью. Ни жены, ни родни, ни детей. Если хочется дом - вон из Охотников, живи как все. Это первое. А второе - если уж беремся за дело, мы должны доводить его до конца. Даже ценою своей жизни. Рэй всегда соблюдал наши правила, да и другие Охотники соблюдают, иначе перестают быть Охотниками. А отступники только вредят общему делу, подрывают доверие, оскорбляют наши жертвы. Так что сам видишь, сочувствовать преступлению одного из нас я никак не могу! Но вот тому, что с ним стало теперь, я не рад. Он совсем, совсем безумен... даже заглянув в мою память, ты не поймешь, насколько он сейчас жалок. Он сам себя уничтожил, позволил ненависти разгореться в душе, не совладал с пожаром, и сжег себя дотла.

   Геллен медленно обернулся на последних словах, посмотрел прямо в глаза, не скрывая мыслей, и Охотник поперхнулся.

   - Себя?.. - с непередаваемой интонацией уточнил эльф. - Себя сжег?..

   - Прости... - потерянно пробормотал Росни. - Не то я имел в виду, поверь!

   - Верю. - легко согласился тот. - Конечно, верю!.. Я не настолько пристрастен к тебе, насколько ты - к нам, но меня твое отношение мало трогает. К тому же ты, со своей ненавистью, как видно, прекрасно ладишь. Это не было оскорблением, Охотник. Ты оказал мне великую услугу, Росни, никакое вознаграждение не в силах выразить мою признательность, но все-таки назови свою цену. Любую. Чего бы ты ни попросил, будет мало, и ты помни об этом. Я теперь твой должник до конца жизни. И еще. Ты, видимо, подзабыл - а, может, и вовсе не знал, но за все время, что я живу на свете, то есть за последние три сотни лет, из-за принца Эллорна погиб только один Охотник. По стечению обстоятельств, им оказался Рэй. Да и из-за него ли?.. Спроси себя, Росни, и попытайся ответить честно: чей нож оборвал жизнь вашего друга? К тому же принц Эллорн никогда - никогда! - не убивал чужих Охотников. Чем бы ни оканчивались переговоры, какими бы страшными не были потери эйльфлёр, он помнил, что вы - лишь посредники, он всегда отпускал вас живыми. Он не мстил невиновным... В отличие от тех же гномов, к примеру... Так что "блондинистый выродок", "белый убийца Эллорн", и как там еще?.. - был милосерднее всех вас, вместе взятых!..

   Росни дернулся, будто от пощечины, скривился болезненно, а Геллен продолжил, словно не замечая: