139 Я поднял взор, когда она взгремела, И услыхал, как сквозь отрадный гуд Далекое «Те Deum»[665] долетело. 142 И точно то же получалось тут, Что слышали мы все неоднократно, Когда стоят и под орган поют, 145 И пение то внятно, то невнятно.

Песнь десятая

Чистилище — Круг первый — Гордецы1 Тогда мы очутились за порогом, Заброшенным из-за любви дурной,[666] Ведущей души по кривым дорогам, 4 Дверь, загремев, захлопнулась за мной; И, оглянись я на дверные своды, Что б я сказал, подавленный виной? 7 Мы подымались в трещине породы, Где та и эта двигалась стена,[667] Как набегают, чтоб отхлынуть, воды. 10 Мой вождь сказал: «Здесь выучка нужна, Чтоб угадать, какая в самом деле Окажется надежней сторона». 13 Вперед мы подвигались еле-еле, И скудный месяц, канув глубоко, Улегся раньше на своей постеле, 16 Чем мы прошли игольное ушко.[668] Мы вышли там,[669] где горный склон от края Повсюду отступил недалеко, 19 Я — утомясь, и вождь и я — не зная, Куда идти; тропа над бездной шла, Безлюднее, чем колея степная. 22 От кромки, где срывается скала, И до стены, вздымавшейся высоко, Она в три роста шириной была. 25 Докуда крылья простирало око, Налево и направо, — весь извив Дороги этой шел равно широко. 28 Еще вперед и шагу не ступив, Я, озираясь, убедился ясно, Что весь белевший надо мной обрыв 31 Был мрамор, изваянный так прекрасно, Что подражать не только Поликлет[670], Но и природа стала бы напрасно.[671] 34 Тот ангел, что земле принес обет Столь слезно чаемого примиренья И с неба вековечный снял завет, 37 Являлся нам в правдивости движенья Так живо, что ни в чем не походил На молчаливые изображенья. 40 Он, я бы клялся, «Ave!»[672] говорил Склонившейся жене благословенной, Чей ключ любовь в высотах отворил. 43 В ее чертах ответ ее смиренный, «Ессе ancilla Dei»,[673] был ясней, Чем в мягком воске образ впечатленный.[674] 46 «В такой недвижности не цепеней!» — Сказал учитель мой, ко мне стоявший Той стороной, где сердце у людей. 49 Я, отрывая взгляд мой созерцавший, Увидел за Марией, в стороне, Где находился мне повелевавший, 52 Другой рассказ, иссеченный в стене; Я стал напротив, обойдя поэта, Чтобы глазам он был открыт вполне. 55 Изображало изваянье это, Как на волах святой ковчег везут, Ужасный тем, кто не блюдет запрета. 58 И на семь хоров разделенный люд Мои два чувства вовлекал в раздоры; Слух скажет: «Нет», а зренье: «Да, поют». 61 Как и о дыме ладанном, который Там был изображен, глаз и ноздря О «да» и «нет» вели друг с другом споры. 64 А впереди священного ларя Смиренный Псалмопевец, пляс творящий, И больше был, и меньше был царя. 67 Мелхола, изваянная смотрящей Напротив из окна больших палат, Имела облик гневной и скорбящей.[675] вернуться

665

«Те Deum» — латинский церковный гимн «Тебя, бога, [хвалим]».

вернуться

666

Из-за любви дурной — Любовь — причина всех человеческих дел, как добрых, так и злых, в зависимости от того, благая ли эта любовь или дурная (Ч., XVII, 91-139).

вернуться

667

Та и эта двигалась стена — то есть образовывала волнообразные выступы, так что тропа была извилиста.

вернуться

668

Игольное ушко — узкий проход.

вернуться

669

Мы вышли там… — Поэты достигли первого круга Чистилища, где души искупают грех гордости.

вернуться

670

Поликлет — знаменитый греческий ваятель V в. до н. э.

вернуться

671

Круговая тропа идет вдоль мраморной стены горного склона, украшенной барельефами, на которых изображены примеры смирения.

вернуться

672

«Ave!» (лат.) — «Радуйся!»

вернуться

673

«Ессе ancilla Dei» (лат.) — «Вот раба господня».

вернуться

674

Первый барельеф изображает евангельскую легенду о смирении девы Марии перед ангелом, возвещающим, что она родит Христа.

вернуться

675

Второй барельеф изображает смирение библейского царя Давида, который, при перенесении «ковчега завета» в Иерусалим, «скакал и плясал перед господом», на что с негодованием смотрела из окна его жена Мелхола (Библия).