124 Не новость их воинственная спесь; Так было и пред внешними вратами,[92] Которые распахнуты поднесь. 127 Ты видел надпись с мертвыми словами; Уже оттуда, нисходя с высот, Без спутников, идет сюда кругами 130 Тот, чья рука нам город отомкнет».

Песнь девятая

У ворот Дита — Фурии — Посол небес — Круг шестой — Еретики1 Цвет, робостью на мне запечатленный, Когда мой спутник повернул назад, — Согнал с его лица налет мгновенный.[93] 4 Он слушал, тщетно напрягая взгляд, Затем что вдаль глаза не уводили Сквозь черный воздух и болотный чад. 7 «И все ж мы победим, — сказал он, — или… Такая нам защитница[94] дана! О, где же тот, кто выше их усилий!» 10 Я видел, речь его рассечена, Начатую спешит покрыть иная, И с первою несходственна она. 13 Но я внимал ей, мужество теряя, Мрачней, быть может, чем она была, Оборванную мысль воспринимая. 16 «Туда, на дно печального жерла, Спускаются ли с первой той ступени,[95] Где лишь надежда в душах умерла?» 19 Так я спросил; и он: «Из нашей сени По этим, мною пройденным, тропам Лишь редкие досель сходили тени. 22 Но некогда я здесь прошел и сам, Злой Эрихто[96] заклятый, что умела Обратно души призывать к телам. 25 Едва лишь плоть во мне осиротела, Сквозь эти стены был я снаряжен За пленником Иудина предела.[97] 28 Всех ниже, всех темней, всех дальше он От горней сферы, связь миров кружащей;[98] Я знаю путь; напрасно ты смущен. 31 Низина эта заводью смердящей Повсюду облегает скорбный вал, Разгневанным отпором нам грозящий». 34 Не помню я, что он еще сказал: Всего меня мой глаз, в тоске раскрытый, К вершине рдяной башни приковал, 37 Где вдруг взвились, для бешеной защиты, Три Фурии, кровавы и бледны И гидрами зелеными обвиты; 40 Они как жены были сложены; Но, вместо кос, клубами змей пустыни Свирепые виски оплетены. 43 И тот, кто ведал, каковы рабыни Властительницы вечных слез ночных, Сказал: «Взгляни на яростных Эриний. 46 Вот Тисифона, средняя из них; Левей — Мегера: справа олютело Рыдает Алекто?».[99] И он затих. 49 А те себе терзали грудь и тело Руками били; крик их так звенел, Что я к учителю приник несмело. 52 «Медуза[100] где? Чтоб он окаменел! — Они вопили, глядя вниз. — Напрасно Тезеевых мы не отмстили дел».[101] 55 «Закрой глаза и отвернись; ужасно Увидеть лик Горгоны; к свету дня Тебя ничто вернуть не будет властно». 58 Так молвил мой учитель и меня Поворотил, своими же руками, Поверх моих, глаза мне заслоня. 61 О вы, разумные, взгляните сами, И всякий наставленье да поймет, Сокрытое под странными стихами! 64 И вот уже по глади мутных вод Ужасным звуком грохот шел ревущий, Колебля оба брега, наш и тот, — 67 Такой, как если ветер всемогущий, Враждующими воздухами взвит, Преград не зная, сокрушает пущи, вернуться

92

Так было и пред внешними вратами… — По церковной легенде, когда Христос сходил в ад, чтобы вывести оттуда души праведных (А., IV, 52–63), дьяволы преградили ему путь, но он разбил адские врата, которые с тех пор остались открытыми.

вернуться

93

Смысл: «Видя, что при его возвращении я побледнел от страха, Вергилий поборол собственную бледность».

вернуться

94

Защитница — Беатриче.

вернуться

95

Спускаются ли с первой той ступени — то есть из Лимба.

вернуться

96

Эрихто — легендарная фессалийская волшебница, воскрешавшая мертвых и заставлявшая их предсказывать будущее (Лукан, «Фарсалия», VI, 507–830).

вернуться

97

Иудин предел — Джудекка, центральный круг ледяного озера Коцит, в самой глубине Ада (А., XXXIV), где казнится Иуда.

вернуться

98

От горней сферы, связь миров кружащей — от девятого неба, или Перводвигателя (см. прим. Р., I, 76–77).

вернуться

99

Три Фурии (греч. — Эринии, ст. 45), то есть Тисифона («мстящая за убийство»), Мегера («ненавистница»), Алекто («неуемная»), в античной мифологии — богини проклятия, мести и кары. Они обитали в преисподней, где царит властительница вечных слез (ст. 44) Прозерпина (греч. — Персефона) — супруга Плутона.

вернуться

100

Медуза — по греческому мифу, одна из трех сестер-Горгон, змееволосая дева, при виде которой люди и звери каменели. Персей отрубил ей голову, и «лик Горгоны» (ст. 56) стал в его руках страшным оружием против врагов, превращая их в камень.

вернуться

101

Напрасно Тезеевых мы не отмстили дел — Тезей со своим другом Пирифоем спускался в преисподнюю, чтобы похитить для него Персефону. Эринии жалеют, что в свое время не погубили его; тогда у смертных пропала бы охота проникать в подземный мир.