112 И те, провозглашая лишь ее, Во имя веры подымали в схватке Евангелье, как щит и как копье. 115 Теперь в церквах лишь на остроты падки Да на ужимки; если громок смех, То куколь пыжится,[1737] и все в порядке. 118 А в нем сидит птенец, тайком от всех, Такой, что чернь, увидев, поняла бы, Какая власть ей отпускает грех;[1738] 121 Все до того рассудком стали слабы, Что люди верят всякому вранью, И на любой посул толпа пришла бы. 124 Так кормит плут Антоньеву свинью И разных прочих, кто грязней намного, Платя деньгу поддельную свою.[1739] 127 Но это все — окольная дорога, И нам пора на прежний путь опять, Со временем сообразуясь строго. 130 Так далеко восходит эта рать Своим числом, что смертной речи сила И смертный ум не могут не отстать. 133 И в самом откровенье Даниила Число не обозначено точней: В его тьмах тем оно себя укрыло.[1740] 136 Первоначальный Свет, разлитый в ней, Воспринят ею столь же разнородно, Сколь много сочетанных с ним огней. 139 А так как от познанья производно Влечение, то искони времен Любовь горит и тлеет в ней несходно. 142 Суди же, сколь пространно вознесен Предвечный, если столькие зерцала Себе он создал, где дробится он, 145 Единый сам в себе, как изначала».

Песнь тридцатая

Эмпирей — Лучезарная река — Райская роза1 Примерно за шесть тысяч миль пылает От нас далекий час шестой, и тень Почти что к плоскости земля склоняет, 4 Когда небес, для нас глубинных, сень Становится такой, что луч напрасный Часть горних звезд на эту льет ступень;[1741] 7 По мере приближения прекрасной Служанки солнца,[1742] меркнет глубина От славы к славе,[1743] вплоть до самой ясной. 10 Так празднество, чьи вьются пламена, Объемля Точку, что меня сразила, Вмещаемым как будто вмещена,[1744] 13 За мигом миг свой яркий свет гасило; Тогда любовь, как только он погас, Вновь к Беатриче взор мой обратила. 16 Когда б весь прежний мой о ней рассказ Одна хвала, включив, запечатлела, Ее бы мало было в этот раз. 19 Я красоту увидел, вне предела Не только смертных; лишь ее творец, Я думаю, постиг ее всецело. 22 Здесь признаю, что я сражен вконец, Как не бывал сражен своей задачей, Трагед иль комик,[1745] ни один певец; 25 Как слабый глаз от солнца, не иначе, Мысль, вспоминая, что за свет сиял В улыбке той, становится незрячей. 28 С тех пор как я впервые увидал Ее лицо здесь на земле, всечасно За ней я в песнях следом поспевал; 31 Но ныне я старался бы напрасно Достигнуть пеньем до ее красот, Как тот, чье мастерство уже не властно. 34 Такая, что о ней да воспоет Труба звучней моей, не столь чудесной, Которая свой труд к концу ведет: 37 «Из наибольшей области телесной,[1746] — Как бодрый вождь, она сказала вновь, — Мы вознеслись в чистейший свет небесный,[1747] 40 Умопостижный свет, где все — любовь, Любовь к добру, дарящая отраду, Отраду слаще всех, пьянящих кровь. вернуться

1737

Куколь пыжится — То есть капюшон проповедника вздувается от самодовольства.

вернуться

1738

Птенец — дьявол.

вернуться

1739

Так кормит плут Антоньеву свинью — У ног святого Антония изображалась свинья, символ побежденного им дьявола, и монахи антонианского ордена на собираемые подаяния откармливали монастырских свиней, которых суеверные люди очень почитали. Смысл слов Беатриче: «Церковники, платя деньгу поддельную свою, то есть торгуя индульгенциями, откармливают не только своих свиней, но и многих людей, которые грязней намного, чем свиньи: самих себя, своих любовниц и приятелей».

вернуться

1740

И в самом откровеньи Даниила… — Смысл: «Слова пророка Даниила о «тьмах тем» ангелов не означают какого-либо точного числа».

вернуться

1741

Смысл: «Если час шестой, то есть полдень, пылает от нас примерно за шесть тысяч миль, что составляет немногим более четверти земной окружности (которую наука времен Данте считала равной 20400 милям), то для нас восход солнца наступит приблизительно через час. В это время земля склоняет свою тень почти что к плоскости (то есть ось конической земной тени, склоняясь, приближается к плоскости горизонта), а небес, для нас глубинных, сень (восьмое, звездное небо Птолемеевой системы, единственное видимое) становится такой бледной, что свет наименее ярких звезд уже не достигает этой ступени (то есть Земли)».

вернуться

1742

Служанка солнца — то есть утренняя заря.

вернуться

1743

От славы к славе — то есть от звезды к звезде.

вернуться

1744

Празднество — см. Р., XXVIII; XXIX, 9.

вернуться

1745

Трагед иль комик — то есть автор трагедий или комедий, в средневековом значении этих терминов (см. прим. А., XVI, 128).

вернуться

1746

Из наибольшей области телесной — то есть из девятой небесной сферы (Перводвигателя), самого крупного из вещественных тел.

вернуться

1747

В чистейший свет небесный — то есть в Эмпирей, десятое, уже невещественное небо, лучезарную обитель бога, ангелов и блаженных душ.