Волк

Медведь, ты правильно сказал. Ценю приятный сердцу довод. Я многих сам перекусал, Когда роскошен был и молод. Все это шутки прежних лет. Горизонтальный мой хребет С тех пор железным стал и твердым, И невозможно нашим мордам Глядеть, откуда льется свет. Меж тем вверху звезда сияет — Чигирь, волшебная звезда! Она мне душу вынимает, Сжимает судорогой уста. Желаю знать величину вселенной И есть ли волки наверху! А на земле я, точно пленный, Жую овечью требуху.

Медведь

Имею я желанье хохотать, Но воздержусь, чтоб волка не обидеть. Согласен он всю шею изломать, Чтобы Чигирь-звезду увидеть!

Волк

Я закажу себе станок Для вывертывания шеи. Сам свою голову туда вложу, С трудом колеса поверну. С этой шеей вертикальной, Знаю, буду я опальный, Знаю, буду я смешон Для друзей и юных жен. Но чтобы истину увидеть, Скажи, скажи, лихой медведь Ужель нельзя друзей обидеть И ласку женщины презреть? Волчьей жизни реформатор, Я, хотя и некрасив, Буду жить, как император, Часть науки откусив. Чтобы завесить разные места, Сошью себе рубаху из холста, В своей берлоге засвечу светильник, Кровать поставлю, принесу урыльник И постараюсь через год Дать своей науки плод.

Медведь

Еще не ломаются своды Вечнозеленого леса! Еще есть у нас такие представители, Как этот сумасшедший волк! Прошла моя нежная юность, Наступает печальная старость. Уже ничего не понимаю, Только листочки шумят над головой. Но пусть я буду консерватор, Не надо мне твоих идей, Я не философ, не оратор, Не астроном, не грамотей. Медведь я! Конский я громила! Коровий Ассурбанипал! В мое задумчивое рыло Ничей не хлопал самопал! Я жрать хочу! Кусать желаю! С дороги прочь! Иду на вы! И уж совсем не понимаю Твоей безумной головы. Прощай. Я вижу, ты упорен.

Волк

Итак, с медведем я поссорен. Печально мне. Но, видит бог, Медведь решиться мне помог. 2. Монолог в лесу Над волчьей каменной избушкой Сияют солнце и луна. Волк разговаривает с кукушкой, Дает деревьям имена. Он в коленкоровой рубашке, В больших невиданных штанах, Сидит и пишет на бумаге, Как будто в келейке монах. Вокруг него холмы из глины Подставляют солнцу одни половины, Другие половины лежат в тени, И так идут за днями дни.

Волк (бросая перо)

Надеюсь, этой песенкой Я порастряс основы мирозданья И в будущее ловко заглянул. Не знаю сам, откуда что берется, Но мне приятно песни составлять: Рукою в книжечке поставишь закорючку, А закорючка ангелом поет! Уж десять лет, Как я живу в избушке. Читаю книжки, песенки пою, Имею частые с природой разговоры. Мой ум возвысился и шея зажила. А дни бегут. Уже седеет шкура, Спинной хребет трещит по временам. Крепись, старик. Еще одно усилье, И ты по воздуху, как пташка, полетишь. Я открыл множество законов. Если растенье посадить в банку И в трубочку железную подуть — Животным воздухом наполнится растенье, Появятся на нем головка, ручки, ножки, А листики отсохнут навсегда. Благодаря моей душевной силе Я из растенья воспитал собачку — Она теперь, как матушка, поет. Из одной березы Задумал сделать я верблюда, Да воздуху в груди, как видно, не хватило6 Головка выросла, а туловища нет. Загадки страшные природы Повсюду в воздухе висят. Бывало, их того гляди поймаешь, Весь напружинишься, глаза нальются кровью, Шерсть дыбом встанет, напрягутся вены, Но миг пройдет — и снова как дурак. Приятно жить счастливому растенью — Оно на воздухе играет, как дитя, А мы ногой безумной оторвались, Бежим туда — сюда, А счастья нет как нет. Однажды ямочку я выкопал в земле, Засунул ногу в дырку по колено И так двенадцать суток простоял. Весь отощал, не пивши и не евши, Но корнем все-таки не сделалась нога И я, увы, не сделался растеньем. Однако Услышать многое еще способен ум. Бывало, ухом прислонюсь к березе — И различаю тихий разговор. Береза сообщает мне свои переживанья, Учит управлению веток, Как шевелить корнями после бури И как расти из самого себя. Итак, как будто бы я многое постиг, Имею право думать о почете. Куда там! Звери вкруг меня Ругаются, препятствуют занятьям И не дают в уединенье жить. Фигурки странные! Коров бы им душить, Давить быков, рассудка не имея, А на того, кто иначе живет, Клевещут, злобствуют, приделывают рожки. А я от моего душевного переживанья Не откажусь ни в коей мере! В занятьях я, как мышка, поседел, При опытах тонул четыре раза, Однажды шерсть нечаянно поджег — Весь зад сгорел, а я живой остался. Теперь еще один остался подвиг, А там… Не буду я скрывать, Готов я лечь в великую могилу, Закрыть глаза и сделаться землей. Тому, кто видел, как сияют звезды, Тому, кто мог с растеньем говорить, Кто понял страшное соединенье мысли — Смерть не страшна и не страшна земля. Иди ко мне, моя большая сила! Держи меня! Я вырос, словно дуб, Я стал, как бык, и кости как железо: Седой как лунь, я к подвигу готов. Гляди в меня! Моя глава сияет, Все сухожилья рвутся из меня. Сейчас залезу на большую гору, Скакну наверх, ногами оттолкнусь, Схвачусь за воздух страшными руками, Вздыму себя, потом опять скакну, Опять схвачусь, а тело выше, выше, И я лечу! Как пташечка лечу! Я понимаю атмосферу! Все брюхо воздухом надуется, как шар. Давленье рук пространству не уступит, Усилье воли воздух победит. Ничтожный зверь, червяк в звериной шкуре, Лесной босяк в дурацком колпаке, Я — царь земли! Я — гладиатор духа! Я — Гарпагон, подъятый в небеса! Я ухожу. Березы, до свиданья, Я жил как бог и не видал страданья.