— Спрашивает, что за предложение?

     — Мы заплатим ему пятьсот тысяч долларов за бумаги Генриха Швейцера и он навеки забудет и об их существовании, и о нашем Доме. Ему эти бумаги всё равно совершенно бесполезны.

     Сказать, что господину Грюнбауму не понравилось наше предложение — это ничего не сказать. Его деловая серьёзность в глазах и мимике на миг изменилась настолько, что я пожалел об отсутствии на всякий случай рядом с нами чуда несказáнного. Надо же, сколько злобы и безжалостности может быть выражено без всякой речи. Капитан напрягся, а Анна Петровна непроизвольно замерла чуть ли не на полуслове. Однако это длилось лишь мгновение. Взглянув искоса на Капитана, Макс мгновенно опять преобразился в делового и внимательного немецкого бизнесмена. Конечно же, он понял, что его непроизвольная метаморфоза не ускользнула от нашего внимания. Дальше спектакль разыгрывать бесполезно.

     — Значит, вы знаете о тайне нашего давно умершего родственника?

     — Знаем. Но о смерти слышим впервые. Слышали только об исчезновении. А вам что-то известно о смерти Генриха Швейцера? Где он похоронен и когда?

     Похоже, что такая постановка вопроса несколько озадачила Макса.

     — Вы правы. Мне тоже известно только об исчезновении, а смерть его — это догадка, обоснованная временем. И вы пользуетесь его тайной?

     — Пользуемся.

     — Я тоже хочу пользоваться, как наследник. А вы ведь не наследники.

     — Вы правы, Макс, не наследники. Мы просто присвоили его наследие — странную машину. И ни расставаться с ней, ни публично признавать её существования не намерены.

     — Даже так?

     — Даже так. Но мы не отрицаем вашего морального права наследника пользоваться машиной, но это решать не нам. Хотя, сами понимаете, никаких юридических прав у вас тут нет и не будет. Машина не открыта, как наследство. А если вы попытаетесь заявить на неё наследственные права, то не увидите её, вообще, никогда. С проходимцами от власти вам тягаться не под силу. А их машина очень заинтересует.

     — И вам тоже с ними не поспорить.

     — Да, и нам тоже.

     — Что вы имели в виду, говоря, что вопрос пользования машиной решать не вам?

     — А вы не знаете об ограничениях, которые Генрих Швейцер наложил на пользование машиной?

     — Какие ещё ограничения? В бумагах ничего нет, ни про какие ограничения. Вы что-то выдумываете!

     — Можете полагать, что угодно, но машина сама выбирает с кем работать. Если она вас не выберет, то вы зря сюда приехали. А доступ к ней мы вам можем предоставить, для выяснения понравитесь ли вы ей.

     — Понравлюсь ли я машине? Что за бред!

     — Как же вы упрямы, Макс. А листая бумаги Швейцера, вы почему-то не подумали, что это бред. С логикой у вас всё в порядке? Можете оставаться здесь, а нам пора домой.

     — Нет, мы с вами, — и кивнул парням за соседним столом.

     Мы подъехали к Дому на двух такси.

     — Анна Петровна, скажи Максу, что его ребята остаются снаружи.

     Покривился, но возражать не стал. В барской парадной нас встретил Пашка и ещё какой-то парень. Оба в камуфляже.

     — Вас проводить, — поинтересовалась охрана, увидев постороннего.

     — Нет, не надо. Он обычно безобидный. Приглядите, когда он уходить будет.

     Поднялись наверх и вошли в нашу даже незапертую и почти пустую коммуналку. Да и от кого запирать? В Доме никого, кроме нашей компании нет. Вошли в мамины апартаменты.

     — Вот здесь, Макс, можете пообщаться с машиной.

     — А где она?

     — Везде вокруг нас и работает. Вы знаете, на что она должна среагировать?

     — Знаю, но мне нужна уверенность, что она работает.

     — Капитан, не сочтите, пожалуйста, за обиду…

     Капитан повернулся к нам спиной, превратился в серый силуэт и исчез. Макс шумно выдохнул. Хотел вроде что-то сказать, но не успел. Возник серый силуэт, и Капитан опять оказался рядом с нами.

     — Как видите, машина работает. Мы выйдем, чтобы не мешать.

     Вышли на лестничную площадку и молча смотрим в окно на улицу. Капитан запалил свою трубку. Не прошло и четверти часа, как Макс Грюнбаум вылетел из квартиры злой, как чёрт и начал что-то цедить сквозь зубы Анне Петровне. Потом слетел вниз по лестнице, и только дверь на улицу хлопнула.

     — Что это с ним сделалось? Похоже, здорово разозлился.

     — Разозлился, — подтвердила Анна Петровна. — Ещё как разозлился. Заявил, что мы его обманываем и ещё об этом пожалеем.

     — Понятно. Нужно ожидать какой-то подлости. В таком настроении нам от него бумаг Швейцера не видать. Очень плохо будет, если они пойдут по рукам. От паломников отбоя не станет.

     *

     На следующий день мы опять собрались у Анны Петровны, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

     — Надо же, в какой оборот попали, — ужаснулся Александр. — Злобный псих с уголовным прошлым и, скорее всего, и настоящим тоже. Такой капитал у него из-под носа утянули, как он думает. И думает, что утянули мы? А? Да ещё вдобавок он считает машину Швейцера своей безусловной собственностью. Ты прав был, Сергей, когда сказал, что может начаться и тотальная война на уничтожение. А война потребует денег. У нас же в кладовке ассигнаций осталось чуть больше миллиона. Правда, ремонт уже почти весь проплачен, но, как говорится, при таких ставках лучше иметь под рукой резерв повнушительнее. Что думаете на этот счёт?

     — Надо натаскать побольше, — согласился Ахмед.

     — Натаскаем, — кивнул Капитан и повернулся к Анне Петровне.

     — Согласна. Деньги на всякий случай не помешают. Но, мне кажется, что тут дело может оказаться и не в погоне Макса Грюнбаума за новым источником капитала. Когда он выскочил на лестничную площадку и обратился ко мне, то в его глазах было не столько бешенство, сколько паника и страх.

     — Если так, — вступил я в разговор, — то его здорово кто-то подпирает. Раз он не смог скрыть страха, утратив возможность исчезнуть, на которую, возможно, очень надеялся. И этот кто-то покруче Макса будет, если от него и на Земле не скрыться. Что это за змеиное гнездо, в которое мы влипли?

     Наши гадания прервал телефонный звонок. Анна Петровна сняла трубку.

     — Алло. Здравствуйте, Стелла. Здесь. Да, передам, — и повесила трубку. — Серёжа, позвони Григорию Павловичу. Он просил срочно. На, возьми трубку.

     — Здравствуйте, Григорий Павлович. Искали? Да, а что случилось? Да ну?! О, Господи! Этого ещё не хватало. Когда? Говорите им всё как есть, а мы уж как-нибудь отбрехаемся. Нет, здесь всё чисто. Валите на нас, как на клиента. Спасибо за предупреждение.

     — Что там ещё стряслось? — последовал чуть ли не хоровой вопрос, как только я положил телефонную трубку.

     — Теперь мы с этим бешеным Максом оказались замешанными в убийство.

     — Ух ты! И кого это он ухлопал в состоянии нервного срыва? — подскочил на стуле Александр.

     — Не он ухлопал, а его ухлопали сегодня утром прямо в его апартаментах и вместе с одним из охранников. Второй был у себя в номере и потому остался жив.

     — Стало быть, нас в первую очередь начнут трясти после охранника и Станислава, — заметил Капитан.

     — Вот это точно, — согласился Александр. — Слава Богу, что у нас дело чистое. Сговариваться не нужно. Переговоры о купле-продаже Дома и больше ничего.

     — Но всё равно интересно, кто это его, за что и не связано ли это как раз с Домом. Вдруг есть ещё претенденты на наследство. Скверно, что бумаги Швейцера гуляют неизвестно где, — обеспокоилась Анна Петровна, и опять ухватилась за трубку затрезвонившего не вовремя телефона.

     — Алло. Опять вы, Стелла? Да все здесь. Понятно. Пусть поднимаются, — и уже нам: — Вот, пожалуйста, милиция уже тут, как тут. События развиваются чуть ли не быстрее, чем мы о них узнаём.

     Анна Петровна вышла открыть дверь и вернулась в сопровождении двух визитёров в штатском.