— Ничего, переживём. То, что вы для нас делаете, гораздо большего стоит.

     Марк и Ливий ушли, а Антиопа с Антогорой погрузились в расчёты. Выпытали у Александра, по каким ценам они отдадут амазонкам железо и ткани. Сколько будет стоить перевоз. Возчикам-то придётся оплатить дорогу туда и обратно. Минимум восемь дней помножить на число повозок и получится…

     — Сколько получится, Антогора?

     — Ничего хорошего не получится. Денег у нас не хватает динариев двести.

     — С ума сойти. Вроде выгодно товар нашли, да далеко уж больно. Может, у девочек попросим? Из тех денег, что Сергей им выделил?

     — Бросьте мудрить, — вмешался Александр. — Рано ещё считать, сколько у вас денег. Подождём, пока всё кончится, а там видно будет.

     На том спать и разошлись.

     *

     Утром постарались пораньше удрать из Рима. Владение с мастерскими рядом с городом. Я так и не удосужился посмотреть литературу по изготовлению бумаги. Да ладно, попишут в Риме ещё на пергаменте. Как раз увидели, как свозили в давильню поздний виноград. Большой винтовой пресс под навесом. Рабы крутят рычаги. Сок сбегает в чаны и оттуда сливается в бочки. Попробовали — сладко и вкусно. Наверное, получится славное десертное винцо.

     Кузница большая, на несколько наковален. Железо здесь, конечно не выплавляют. Но из привезённых бесформенных слитков выковывают полосы, стержни разной толщины, длины и ширины. Нарубают на кусочки и делают из них самые разные гвозди. Пожалели, что с нами нет Одры. Антиопа так, по памяти заказала разные полосы и несколько десятков мер гвоздей. Ну и пекло же здесь!

     Ткацкий цех — текстрина. Нет, я не оговорился. По размерам и в самом деле цех. Только вместо шума станков непрерывный стук перекладин или как их там называют. Не знаю, какого пола пряхи в Древнем Риме, а вот за ткацкими станками сидят только мужчины. В семьях же этим занимаются женщины. Но здесь не семья, а рабовладельческое хозяйство. Амазонки долго ходят по мастерской, разглядывая и ощупывая, как ткут самые разные ткани. Льняные и шерстяные, тонкие и грубоватые, в свёрток или в готовую вещь.

     — Да, — вздыхает Антиопа, — просто глаза разбегаются. Но нам пока хотя бы льняной ткани побольше.

     Заглянули в склад. Время удачное. На лён перед зимой спрос упал и поэтому, если сейчас не отпускать лён на рынок, то, может быть, сорок тысяч локтей, нужных сейчас амазонкам и наберётся. А может, и больше. Ряды полок с грудами свёртков в этом убеждают.

     Чего бы ещё посмотреть? Ага, изготовление сыров! Это интересно. Девочки с удовольствием пробуют свежие и выдержанные. В племени сыр не делают. Слишком много времени отнимает.

     — А там что? — спрашивает Антогора, увидев через распахнутую дверь, как женщины месят какую-то тёмную массу.

     — Здесь краски делают.

     Совсем не обязательно ей знать, что такие краски в нашем мире зовут косметикой. И так хороша! Правда косметику девочки видели и у Швейцера, и в Париже. Знают что это такое, но воспринимают как чудачество чужого мира. А если увидят, как просто это мазание делается дома? Не начнут ли? Правда, для чего?

     Два барака заслуга Александра. Мыло и ковры. Античные плетения совсем не то, что восточное ковроткачество. Александр очень успешно перенёс его сюда. Девочки с восторгом рассматривают рисунки ещё не законченных ковров. Орнамент или картинка.

     — В доме с такой штукой не в пример будет уютнее, — признаёт Антиопа.

     Мыло пока что на вид ещё не важнецкое, но уже разных цветов. Антиопа видела мыло в доме Александра. Но то мыло притащено из Питера. Глядя на это мыло, Антиопа, конечно, видит внешнюю разницу, но также понимает и ценовую.

     — Мыло нам очень нужно, — решительно заявляет предводительница амазонок. Не меньше, чем ткани. Можно и попроще, но побольше. Самим бы научиться его делать.

     — Научить нетрудно. У вас для этого всё есть, — успокаивает её Александр.

     Бродили по мастерским долго, и домой вернулись только к обеду.

     — Приходил Домиций Ульпиан. Сказал, что зайдёт ещё.

     — Отлично! Именно его-то нам и не хватает, — обрадовался Александр. — Заранее можно было догадаться, кого к нам подошлют. Сядем за стол или подождём?

     — Подождём. Наверняка он оставил поблизости кого-нибудь из слуг, чтобы предупредили о нашем возвращении.

     И в самом деле. Не успели мы рассесться и он тут, как тут. Я надел на палец перстень Флара и повернул его печаткой в ладонь.

     — Здравствуй, здравствуй, Домиций, — радушно встречает гостя Александр. — Всегда рады тебя видеть. Присаживайся. — И уже слугам: — Заносите!

     — Благодарю, — кивая всем поочерёдно, ответил юрист. — У тебя, Александр, как всегда многолюдно и изобильно. Как поживаешь? Как дела в ваших краях?

     — Поживаю ничего, а в краях не очень спокойно — разбой на дорогах. Видишь, какую охрану приходится с собой брать.

     — Вижу, вижу, но, говорят, что твоя охрана более многочисленна, чем тут за столом.

     — А-а, ты об этом. Вот этого винца попробуй. По-моему вполне достойное такого гостя как ты. У тебя-то как дела? Слышал, что ты не так давно вдруг внезапно приболел так, что даже не смог отправиться в Галлию с поручением от правителей.

     — Винцо славное, — мрачнея лицом, от переноса темы разговора на его персону, — похвалил Домиций, — и даже очень славное. Не в каждом погребе такое найдёшь. А со здоровьем у меня ничего — оправился.

     — Ага, я и то подумал, что в твоём возрасте в такие опасные поездки не стоило бы ездить.

     — Почему ты думаешь, что опасные?

     — Как почему? Флар-то не вернулся.

     — Ещё вернётся. Куда он денется. Ну и хитрец же ты, Александр! Как ловко ушёл от разговора о твоей очень уж многочисленной охране.

     — Что ты говоришь! Куда я ушёл? Охрана она и есть охрана. Чего о ней говорить-то. Разве что у них в Риме и свои какие-то дела. Но это уж не ко мне, а к Антиопе вопросы. Что тебе далась-то моя охрана? Сидят тихо, не хулиганят.

     — А я не сказал бы, что просто сидят — засели. Многих интересует, почему они обосновались у всех городских ворот. Странно это и похоже на какую-то угрозу.

     — Ну, вот, ты, Домиций, уже и до странностей и угроз договорился. Хотя всё намного проще. Куда я их всех дену? В дом они не поместятся. Ни в один постоялый двор тоже. У амазонок сотни делятся на команды по шесть человек. Они так и разделились на постой. А то, что у ворот, то здесь и постой ближайший, и собрать их всех при отъезде легко. А про угрозу ты совсем переборщил. О какой угрозе может быть речь, если они так разделились? А? Если бы они захотели взять Рим, то ещё позавчера бы это сделали, когда какой-то идиот распорядился не пускать их в город. Это же надо такое удумать! Не пускать в город граждан государства.

     — Что-то я не припоминаю, Александр, чтобы они были гражданами Рима. То, что они владеют землёй, ещё не делает их гражданами.

     — Ты прав, Домиций, не делает. Но уплата налогов за этот год сделала их гражданами. Есть и расписка от сборщика налогов из Алкалии, что налог уплачен не только за этот год, но и за половину следующего. Девочки с такой радостью были готовы платить налоги, что даже впопыхах привезли сборщику лишнее.

     Домиций несколько опешил от такой новости. Возможно, у них затевалось что-то против амазонок, где ставка была на отсутствие у них римского гражданства? Теперь затея лопнула.

     — А чего же тогда они не гуляют по городу, а сидят у ворот, словно ждут чего-то? — поинтересовался Домиций, слегка собравшись с мыслями.

     — Антиопа, — обернулся Александр к предводительнице амазонок, — почему они у тебя не гуляют, а сидят у ворот.

     Тут я повернул перстень Флара печаткой наружу.

     — А чего бы им и не сидеть у ворот? Где-то нужно же сидеть. Они никому не мешают. Что за вопросы?

     — Что-то ты не договариваешь.