Какой-то всадник, спешивший по своим делам нам навстречу, вдруг, доехав до середины нашей колонны, резко развернулся и поскакал обратно. Когда вышли на Аппиеву дорогу, от ритмичного и звенящего стука подков тяжёлых коней по камням зрелище стало ещё более мощным и угрожающим.

     У ворот нас уже ждали. Человек тридцать городской стражи выстроились перед воротами вогнутым к нам полукругом, и перегородили въезд в город. Центурион в шлеме с гребнем, или кто он там, стоит слева и смотрит, как мы приближаемся. На всякий случай мы с Александром встали сбоку от колонны, и Антиопа оказалась впереди. Шагах в семидесяти от стражи колонна остановилась. Антиопа подняла руку.

     Передняя шестёрка амазонок отделилась от строя, и подъехала вплотную к стражникам, оказавшись внутри их полукруга. Старшая команды свесилась с коня и что-то сказала ближайшему стражнику. Тот помотал головой, судорожно вцепившись в копьё. Амазонка полуобернулась к центуриону и повторила уже сказанное ею. Тот что-то ответил и тоже мотнул головой. Она снова что-то сказала. Похоже, что уже настойчиво и сердито. Центурион опять отрицательно мотнул головой, что-то негромко выкрикнул, отступил на шаг назад и положил руку на рукоять меча. Стражники напряглись.

     В мгновение ока левый ряд шестёрки развернул коней в обратную сторону. Длинные мечи, сверкнув и звякнув, оказались вне ножен прижатыми к правой ноге острием к земле. И стражники, и амазонки замерли. К девочкам, принявшим строй круговой обороны, теперь ниоткуда не подступиться, не напоровшись на стальное лезвие.

     Антиопа тронула коня, колонна двинулась вперёд и остановилась в пяти шагах от центуриона.

     — Я вижу, что ты не трус, но моих девочек пропусти, — без малейшей угрозы в голосе бросила Антиопа центуриону. — Гражданки Рима имеют право беспрепятственного входа куда угодно.

     Тут и угрозы не нужны. Тяжёлый, безжалостный взгляд крупной телом и зрелой годами амазонки в чёрных с золотом доспехах и с глубоким шрамом на щеке убедит кого угодно. Да когда она ещё и возвышается, нависает над тобой. Центурион поёжился под этим взглядом, опустил глаза и махнул рукой своим солдатам. Те словно ожили и суетливо расступились. Шестёрка убрала мечи, восстановила строй и скрылась в воротах. Колонна попятилась назад и свернула на тропу вдоль крепостной стены.

     Я поймал несколько растерянный взгляд центуриона, пожал плечами и помотал головой, словно удивляясь его легкомыслию вставать на пути такой силе. За воротами видны две фигуры в тогах внимательно наблюдающие за этой сценой. Сам центурион вряд ли бы стал перекрывать ворота среди бела дня, если нет очевидной опасности. Будут теперь ему неприятности за уступчивость.

     У следующих ворот не возникло никаких препятствий. Впрочем, и у всех последующих. Правда, пришлось дважды переправляться через Тибр. Мелкая речушка. Девочки отделялись от нас и исчезали за стеной. В одном месте, играющие у ворот мальчишки начали кричать:

     — Амазонки! Амазонки! — чем привлекли внимание взрослых и шестёрка скрылась в воротах под приветственные крики и рукоплескания.

     — Антогора, а это ведь тебя помнят, — обернувшись назад, сказал я.

     — Так уж и меня, — буркнула мне в спину девушка.

     — А кого же ещё. А вот твоя слава досталась девочкам, которые сейчас скрылись в воротах.

     — Ну и пусть, — послышалось в ответ. Хотя чувствуется, что ей приятна чья-то память о ней.

     А я подумал, почему это когда мы вместе едем верхом, то Антогора всё время старается держаться у меня за спиной. М-м д-а, загадка. Впрочем, Охота всегда держится за спиной Александра. Спросить что ли?

     — Антогора, а почему в поездках верхом вы с Охотой стараетесь держаться за спиной у нас с Александром?

     — Да-да, интересно, — поддержал меня Александр.

     Антиопа улыбается и молчит, глядя на девочек.

     — Всё очень просто, — отвечает Антогора. — Сзади нам видно и вас самих, и всё поле, откуда могут напасть.

     — Вот как? А я думал, что это вы нами прикрываете себя от опасности спереди.

     — Ах, ах! Да как ты смеешь даже подумать такое! — задыхаясь от возмущения, завопила Антогора.

     Я быстро подъехал к ней, обхватил за шею и прижал к себе.

     — Эх, девочки, знали бы вы, как мы с Александром вас всех любим!

     Антиопа смеётся:

     — Сергей, тогда бери сразу их всех трёх замуж.

     — Не могу. Все очарование платонической любви сразу пропадёт.

     Антогора облегчённо вздыхает и улыбается уголками губ:

     — Не шути больше так.

     Впереди показались последние ворота. Въезжаем все вместе. Последняя шестёрка отстаёт, а мы ввосьмером направляемся к дому Александра. Оказывается, что сама Антиопа впервые в Риме. С интересом осматривается вокруг.

     — Какое множество народа!

     Специально проехали через Форум, чтобы Антиопа, Астра и Вилия могли полюбоваться его архитектурой. Молча поедают глазами.

     — Теперь понятно, что такое Рим и почему его называют Великим, — проговорила Антиопа, когда мы подошли к зданию сената. — Но мы поборемся и с Великим.

     По ступеням спускаются одетые в тоги государственные мужи. Бросают на нас заинтересованные взгляды. Кому-то подводят лошадь. Кто-то отбывает в носилках, а кто-то и на своих двоих.

     — Вон Марк и Ливий вышли, — увидел своих римских друзей Александр. — Давайте спешимся. Не принято говорить с государственными деятелями, сидя на лошади.

     Эта пара уже увидела нас и спешит навстречу с распростёртыми объятиями.

     — Как вас много сегодня, — восклицает Ливий, знакомясь с неизвестными ему амазонками.

     — Не случилось ли чего, — беспокоится Марк.

     — Случилось, но об этом поговорим дома.

     Марк и Ливий живут неподалёку и в сенат ходят пешком. Так что домой к Александру дружно потопали, держа лошадей в поводу. Там нас не ждали, и началась обычная суета неготовности к пришествию гостей. Но два дня пути — это всё-таки два дня и сенаторам пришлось терпеливо ожидать, пока мы приведём себя в порядок при помощи воды. Наконец, все расселись за заставленным всякой всячиной столом.

     — Ну, и что случилось? — нетерпеливо спросил Ливий.

     — На амазонок был совершён набег из-за моря, — ответил Александр. — Двадцать две воительницы убиты.

     — Это ужасно, — обернувшись к Антиопе, охнул Марк. — Мы вместе с вами будем скорбеть. Искренне сочувствуем.

     Антиопа кивнула, принимая соболезнования.

     — Ужасно — это ещё мягко сказано, — продолжил Александр. — Среди оставшихся на поле битвы трупов дикарей с севера обнаружились два римлянина без оружия. Либо послы, либо советники.

     — То есть вы думаете, что набег организован из Рима?

     — А ничего другого думать и не остаётся.

     — Пожалуй, что так. Знать бы имена этих посланцев.

     — Есть у нас кое-какие соображения. Кто отправлялся из Рима в Галлию или куда-то туда севернее и восточнее по делам? Торговли там у Рима сейчас нет. Так что круг римских дел в тех краях очень ограничен, и частным лицам там делать нечего.

     — За последние полгода туда ушли два обоза для армии, но это ещё в начале года. А месяца полтора или два назад туда повезли жалование легионам. Сенатор Флар должен вот-вот вернуться оттуда с отчётом. Нет, Александр, хотя Флар и из партии Октавиана, но чтобы он, сенатор, оказался замешанным в набеге… Нет, не укладывается в голове. Хотя многим и показалось странным, что он вдруг повёз туда деньги и по долгам перед армией. Об этих долгах обычно стараются не вспоминать. С долгами лучше рассчитываться, когда армии возвращаются в метрополию. Их численность тогда значительно меньше.

     — Так вы думаете, что время возвращения Флара ещё не прошло?

     — Может быть, он и должен был уже вернуться, но задержка ещё не так уж велика, чтобы беспокоиться.

     — Ладно, пусть будет так. Но у нас есть вещичка, снятая с трупа на поле битвы. Нам хотелось бы, чтобы вы её посмотрели. Вдруг узнаете, кому она принадлежит. Сергей!