Анна что-то сказала Элизе, и мы двинулись к дороге из города. Буквально через пять минут мы уже доехали до нужного места. Я вышел под удивленным взглядом нашего гида, подождал, пока Элиза развернет машину, отъедет, и нырнул в замшелый булыжник. В подземном зале околачивается Габор. Стоит у загородки и созерцает мерцание стеклянных шаров.

     — Ты что тут делаешь?

     — Возвращаюсь из Багдада и вот засмотрелся.

     — Из Багдада? Ты же должен был сходить туда вчера.

     — Я и был вчера.

     — Видел?

     — Видел.

     — А теперь и сегодня?

     — И сегодня.

     — Вот даже до чего дошло? Ну, это ваше дело.

     — Она веселая и добрая.

     — Это верно.

     На кухне меня благосклонно покормили и поинтересовались, куда подевались остальные. Не продал ли я их в рабство?

     — Продал в чужие края, но только на время. На днях отдадут обратно.

     — С подарками?

     — Не знаю. Чего бы нам тут с вами поделать, чтобы со скуки не погибнуть? А?

     — Можно к нам в племя съездить, — предложила Охота. Там точно скучать не придется. Антиопа кому угодно работу найдет.

     — А можешь, Сергей, и в римский лупанарий[34] прогуляться, — посоветовала Ферида. — Там веселья хоть отбавляй. А мы с Охотой тем временем к Василию заглянули бы — вкусной баранинки поесть. Далековато, правда.

     — А чего-нибудь поближе не придумаете?

     — Можно фавнов погонять, — буркнула Охота. — Но тебе это вряд ли интересно и не по силам, пожалуй, будет. И, вообще — почему ты нас об этом спрашиваешь?

     Для Антогоры ты сам развлечения находишь, а нас с Феридой в другие страны не берешь.

     — Вы что, обижаетесь? Этого еще только не хватало! Не ждал я этого от вас. Антогора-то по делам ходит, а не ради развлечений. Да, одновременно ей там и интересно, но это уж так, попутно.

     — Мы тоже хотим по делам и интересно. Пусть даже и попутно.

     — Это безобразие. Вы же не маленькие, чтобы капризничать как дети. Что вам Антогора нарассказывала?

     — Что там какие-то странные штуки, которые ты называешь машинами. Сначала побоишься немного, а потом становится интересно. И люди там совсем другие, и дома тоже интересные, и лавки совсем не такие, как в Риме.

     — Вот-вот, и лавки тоже очень интересные, — поддержала Ферида подругу, легонько похлопав себя по ягодице. — Вот там, что у меня, принесенное Антогорой? Как называется?

     — Трусики.

     — Я же и говорю, что лавки интересные. И название «трусики» тоже интересное. Только Антогоре все интересности и достаются, а мы от скуки страдаем. Нам обидно и огорчительно.

     — Ладно, ладно, есть одно место, куда я собирался сходить когда-нибудь. Возьму вас с собой. Только, чур, бояться недолго, слегка и без криков.

     — Мы вообще не будем бояться, если с тобой.

     — Только вот во что вас одеть?

     — Как во что? А наши обновки?

     — Обновки хороши здесь и там, где сейчас Анна с Антогорой. А там, куда я собираюсь, одеваются совсем по-другому. Нельзя очень сильно выделяться. Вот что — с утра пораньше пойдем к Анне с Антогорой и попробуем в интересных тамошних лавках найти что-нибудь подходящее.

* * *

     Не очень-то ранним утром мы втроем уже стояли у коричневого шоссе и смотрели, как мимо пробегают шестиколесные и восьмиколесные машины. Но за полчаса до этого мне пришлось поработать парикмахером. Девочки потребовали, чтобы я их причесал так же, как Антогору. Пришлось подчиниться. Не без удовольствия, естественно. Великолепные волосы амазонок скользят между пальцев, как струя воды. Гребень не встречает ни малейшего сопротивления.

     — Вот видите, — говорю я, — эти повозки просто без лошадей. А люди внутри не съедены этими повозками, а сидят и управляют повозками, как лошадьми.

     — А как же они могут ехать, если повозки никто не тянет и не толкает? — вполне законно поинтересовалась Ферида, как бы невольно, как и Охота, держась ко мне поближе. — Как-то непонятно и жутковато это.

     — Жутковато потому, что непонятно. Ты же заводишь в библиотеке часы, которые Александр откуда-то притащил?

     — Завожу.

     — И тебя ведь не удивляет, что внутри что-то тикает, крутится и двигает стрелки? Хотя часы никто не тянет и не толкает.

     — Не удивляет. Мы привыкли. Хочешь сказать, что повозки заводные?

     — Не совсем, но вроде того. Только заводятся эти повозки, называемые машинами, не как часы.

     — Тогда и в самом деле не страшно, — отважно успокоила себя Охота.

     — Конечно, не страшно, — поддержал я девушек и поднял руку.

     — Генрихштрассе? — спросил я у водителя, и он кивнул головой, с интересом оглядывая двух красавиц в курточках и шортиках.

     Девочек всё же пришлось слегка подпихнуть к машине для придания решительности. Остановились прямо у отеля «Швейцер». Высадились мгновенно, и пока мы шли к дверям, девочки всё оглядывались на зверя, на котором приехали. Водитель же не отъезжал и чуть ли не с восторгом смотрел им вслед. Портье оказался тот же, что и вчера. Узнал меня и с сожалением развел руками, показав на доску с ключами. Не стал дожидаться непонятных для него вопросов и показал жестами, что пара постоялиц с гидом отправились завтракать минут пятнадцать назад.

     — Девочки, нам нужно поскорее их догнать. Если упустим, то Анна и Антогора не вернутся до вечера, и мы зря сюда пришли.

     Понеслись чуть ли не бегом к площади с памятником Швейцеру. Слава богу, красный лимузин стоит у кафе. Заходим. Наши сидят опять в середине зала и удивленно смотрят на вошедшую компанию. Охота и Ферида чуть ли не разинув рот осматривают кафе, не имеющее ничего даже отдаленно схожего с заведением Василия в Риме.

     — Вот, решили позавтракать вместе с вами, — обронил я сидящим за столом.

     Мигом появились еще стулья и приборы.

     — Надоело, что утром всё каша да каша. Нужно потешить организм, а заодно и вас проведать.

     Элиза, смеясь, что-то прошептала Анне.

     — Она говорит, что вчера познакомилась с одним чудом в шортиках, а сегодня видит сразу три. Просто не верится.

     И действительно, если бы не разный цвет костюмчиков, то девушек было бы трудно различить.

     — Анна, закажи, пожалуйста, и нам по котлетке и легкое пиво. Вообще-то мы здесь, как и вы, не просто так.

     — Что-то случилось? — забеспокоилась Антогора.

     — Нет, просто девочки обижаются, что тебе вот поручается интересная работа, а им нет. Дело я им, может быть, найду в другой стране, но только вот одеть их нужно примерно так, как там одеваются люди.

     — Понятно. Надо так надо.

     — Если не секрет, куда вы собрались? — заинтересовалась Анна.

     — К пропавшей студентке.

     — В Париж, стало быть?

     — В него, родимый. Правда, по моим прикидкам, момент для этого там может оказаться не самый удачный.

     — Почему?

     — Если учесть время, прошедшее от пропажи студентки, то там сейчас где-то начало двадцатых годов. Если студентка изначально не ставила определенных положительных условий, то там может оказаться повторение того, что было у нас.

     — Ты имеешь в виду послевоенное нашествие больших масс русских эмигрантов? — догадалась Анна. — В том числе и воинствующих? Это было бы скверно. Полиция будет свирепствовать, и без документов там придется трудно. Хотя, с другой стороны, обилие русских в Париже было бы и на руку. Впрочем, русских там всегда оказывалось много и без эмиграции.

     Принесли котлетки, пиво, и мы с девочками набросились на них. Правда, они всё время несколько растерянно оглядываются по сторонам. Однако непривычность обстановки не помешала им по достоинству оценить и кёльнские котлеты, и светлое пиво.

     — Антогора!

     — Да.

     — Как у тебя с настроением? Не испугаешься опять сесть за руль машины?

     — Хоть прямо сейчас. Ты правильно говорил, что нервы успокоятся. Будем ездить?