— И еще вот одно по твоей части, Саша. Я собираюсь поговорить с Анной Петровной о мире Швейцера. Если она согласится поработать там, то мы с тобой вряд ли сможем сопровождать ее всё время. Первый раз-то я с ней схожу, а потом нужно будет дать в помощники и охранники кого-нибудь из твоих девочек.

     — Так Антогора пусть и ходит с ней!

     — Отлично. Я тоже о ней подумал. Оставшиеся деньги оттуда у тебя где?

     — В столе.

     — Тогда пока всё. Я пошел. Башню для денег мне давайте!

     Вылетел из подвала и забыл позвонить Капитану. Придется зайти домой. Снимаю трубку и набираю номер.

     — Это я. Когда? Иду.

     Судя по голосу Капитана, произошли или происходят какие-то касающиеся меня события.

     — Я сегодня ходил позавтракать в твой Верн. Подошел Жозеф и попросил нас обоих, как только сможем, заглянуть во дворец.

     — А мы, наверное, сейчас можем. А что случилось-то?

     — Ничего не сказал. Но судя по всему, беды никакой нет. Иначе он не улыбался бы.

     — Ну, так что — пойдем? Заодно и пообедаем.

     — Пойдем.

* * *

     В Верне, как всегда, тепло и тихо. Всё в цвету. Я имею в виду не деревья, которые отцвели уже давно, а окна, балконы, дворики и скверики. Там, где посажены цветы. Разные ароматы идут со всех сторон. Не говоря уж о бесконечном многоцветье. Мой дворик тоже одна сплошная радуга — благодаря Жанне.

     Половина женщин и девиц на улицах щеголяют в брюках. Месяц назад была совсем другая картина. Теперь словно прорвало. Но самое удивительное, что нет и двух одинаковых нарядов! Различия в цвете, покрое, украшениях… Совсем ничего общего с нашим однообразием.

     Королевская площадь не отстает в многоцветье от моего дворика. Непривязанная лошадь стоит у дома королевского волшебника. Значит, Жозеф дома. Стучим к нему. Открывает сам. В халате. Обычные приветствия.

     — Вы нас звали, Жозеф?

     — Да-да, я сейчас, — и появляется полностью одетым буквально через две минуты.

     — Идемте во дворец. Вас там заждались.

     — Что случилось-то?

     — Сейчас всё узнаете.

     На стук нас впускает служанка.

     — Вы, Серж, с капитаном Виком поднимайтесь в гостиную, а я зайду за Герцем.

     Капитан опять прилип глазами к картине со всадницей. Хотя это и не удивительно. Есть чем полюбоваться!

     — Здравствуйте, синьоры, — опять как-то неожиданно раздается голос Виолетты.

     — Здравствуйте, Ваше величество.

     — Здравствуйте, Виолетта.

     За ее плечом высится Казимир с улыбающейся физиономией. А за ними в гостиную входят и Герц с Жозефом. Герц притащил большой поднос с какими-то коробочками и поставил на стол. Здороваемся с мужчинами за руку.

     — Прошу всех за стол, синьоры, — приглашает Виолетта. И когда все сели, приступила к делу: — Казимир и синьор Герц уговаривали меня придать нашей встрече форму официального приема. Я не согласилась, и Жозеф меня поддержал. Мы друзья, и хочу, чтобы вы расценивали то, что я вам вручу, именно как дружеский подарок на память, а не награду. У нас нет наград, которыми можно было бы соизмерить то, что вы для нас сделали.

     Виолетта на мгновение смешалась и замолкла.

     — Всё равно я ерунду какую-то говорю. Хотя и пытаюсь показать, что всё это от души и сердца. Видно, слова здесь вовсе не нужны. Давайте я вам подарки раздам, а потом просто, как всегда, поболтаем за обедом. Герц!

     Герц пододвинул Виолетте три коробочки. Она посмотрела на них какие-то пометки и раздала коробочки нам.

     — Так, это Сержу, это — капитану Вику, а эту передадите капитану Грегори.

     В коробочках оказались самые настоящие и очень шикарные золотые ордена на нашейных красных лентах. Многолучевая звезда в восьмиконечнике. Темно-красная и белая эмаль. В центре — фарфоровая миниатюра тонкой работы, изображающая кораблик, палящий из пушек. Вокруг миниатюры надпись: «Охотникам на пиратов от благодарного Верна». На обороте ордена выгравированы мои здешние имя и фамилия.

     — Виолетта, Казимир, мы с капитаном Виком очень тронуты вашим добросердечием, и всё такое. Может, и в самом деле плюнем на эту нелепую болтовню. Мы же и без слов понимаем и любим друг друга. Вы лучше покажите, что там в коробочках поменьше.

     Виолетта рассмеялась:

     — Серж, с вами почему-то всегда себя как-то легко и просто чувствуешь!

     В коробочках оказались восемьдесят четыре медали для матросов. Уменьшенные копии орденов на нагрудных ленточках. На обороте выгравированы номера.

     — Капитан Вик сказал ведь, что хорошо бы иметь что-нибудь на память о походе. Вот мы и сделали на память. Идемте обедать.

     Обед, конечно же, был выше всяких похвал. А Жозеф рассказал о работах по засыпке прохода.

     — Любопытство — неодолимая сила. Да и вы не предупреждали, чтобы мы не заглядывали на ту сторону. Заглянули. Кое-кто испугался соскочившего со своего места солнца. Но обошли вокруг острова. Заглянули в бухту. Ни души. Только горелый остов какого-то большого судна и два корабля с пушками, покинутые командами. Так и должно было бы быть?

     Капитан искоса глянул на меня. Я кивнул, и Капитан немножко соврал:

     — Это запасные корабли пиратов, которых мы отправили на дно. Вот они и остались без хозяев.

     — Мы немного испугались, — продолжил Жозеф, — когда, обойдя вокруг острова и пройдя проливчик, мы не вернулись в свое море. Правда, быстро сообразили, что где мы вышли — туда нужно и входить обратно. Проход мы загородили каменной засыпкой толщиной сорок локтей и высотой чуть ниже уровня прилива. Никакое судно над ней пройти не может. Разве что лодка. Всё оказалось не так уж сложно. Но какие ужасные потери предшествовали этому!

     — Капитан Вик, — спросила Виолетта, решив сменить тему на менее печальную и более животрепещущую, — дела делами, а вы обратили внимание, как изменились женщины в Верне?

     — Обратил, Ваше величество, — похорошели.

     — А ведь всему виной мой портрет в гостиной, который вам так нравится!

     — Этот портрет всем нравится, дорогая, а не только капитану Вику, — поправил жену Казимир.

     — Пусть так, но мало кто знает, что с этого портрета началось…

     «А ведь она и в самом деле увлечена этой новой модой», — подумал я. Как прекрасно, когда самой печальной темой разговоров является ниточный шов, разошедшийся в самый неподходящий момент на каком-нибудь пикантном месте женского тела.

     — Серж, Серж, — услышал я голос Виолетты, — вы где?

     — Где-то здесь. А что?

     — Вас что-то беспокоит?

     — Беспокоит.

     — Что именно?

     — Фонтан на королевской площади. Такие высокие струи. Никак не пойму, за счет чего он работает.

     — Ну, это даже я знаю, — рассмеялась Виолетта, — за счет воды. Не ломайте себе голову, Серж. На самом деле всё очень просто. Вода не из реки, а с гор. Еще когда мой отец был молодым, от горных источников и до королевской площади провели трубы.

     — Но ведь горы так далеко.

     — Далеко. Синьор Герц каждый год приходит в ужас от расходов на содержание хозяйства подачи воды.

     — И всё только ради фонтана?

     — Нет, почему же. Вода идет еще и во дворец, ратушу и дом королевского волшебника.

     — И в самом деле просто. Теперь я буду спать спокойно. Однако нам с капитаном Виком пора по своим делам. Мы так рады были повстречаться со всеми вами, что словами не передать! Но позвольте нам откланяться.

     — Я понимаю, — с сожалением в голосе сказала Виолетта, — надо было бы дождаться, когда у вас было бы больше времени. Но уж так получилось. У меня терпения не хватило. Хотелось хоть чем-то вас поскорее порадовать!

     Когда мы уже вышли из дворца, Капитан спросил:

     — Что это ты так вдруг с места сорвался?

     — Жозеф заскучал. Самый верный признак, что нужно расходиться, чтобы не разрушить прелесть встречи. Дворец всё-таки. Если бы сидели в «Морском драконе», то могли бы позволить себе любое сумасбродство и веселиться как угодно долго. Во дворце такое невозможно, и это тяготит Виолетту.