— Мне нужна твоя помощь, Серж. Только вот не знаю, как начать.

     — Напомнить мохнатому божеству о танцевальном долге?

     — Вот-вот, именно. О танцевальном долге. С тобой, Серж, очень легко разговаривать. Ты без слов всё понимаешь.

     — Какое время тебя устроит? Может быть, завтра после полудня на поляне?

     — Давай завтра от полудня и часа два-три.

     — Лодку достанешь?

     — Конечно.

     — Если что-то не сложится, то и послезавтра после полудня. Вдруг я его на месте завтра не застану.

     — Хорошо. Спасибо.

     Шехерезада чмокнула меня в щеку и ушла.

* * *

     Утром мы с Ахмедом проводили Зубейду до лавки. Присели на дорожку, выпили чайку. Я поцеловал свое сокровище в лобик, носик, губки, ушко, шейку, и мы с Ахмедом нырнули в базарную толпу.

     — Слушай, Ахмед, давай заглянем на минутку к старьевщикам. Вдруг опять что-нибудь интересное обнаружится.

     — Давай зайдем.

     Интересное обнаружилось. Везет мне что-то последнее время на старое барахло. Великолепная арабская астролябия[33]. Чего на ней только нет! Капитан будет в восторге.

     Прибыв в Дом, мы разделились. Ахмед натянул рабочий комбинезон и отправился в свою жилконтору, а я поднялся к себе домой. Правда, ненадолго. Оставил астролябию и перенесся в Римскую империю.

     Как бы на девочек не натолкнуться! А то сразу будет не уйти. Не выходя из леса, двинулся к саду и, само собой, по закону подлости вместо Габора наткнулся на Антогору! Лежит на скамейке с закрытыми глазами и шевелит губами.

     — Можешь не подкрадываться. Я тебя уже больше минуты слышу, — говорит она, раскрывая глаза.

     — Я и не подкрадываюсь, — отвечаю я, целуя ее в щеку. — Ты что тут делаешь?

     — Пытаюсь сосредоточиться. Пробую считать в уме.

     — Получается?

     — Получается. Надолго, Сергей?

     — Думал, что минут на пять по делам.

     — Да ты что! Разве так можно?

     — А что делать? Обстоятельства заставляют. Но я без вас очень скучаю.

     Помрачневшая было Антогора заулыбалась.

     — Умеешь, Сергей, сказать приятное. Нам без вас тоже не очень весело.

     — Знаешь, Антогора, мне бы как-то поскорее Габора найти. Очень нужен.

     — Я его только что шуганула отсюда. Сосредоточиться мешал. Он к озеру пошел.

     — Тогда и я к озеру.

     — Значит, тебя не ждать?

     — Не ждать, — и пошел к озерцу.

     Габор в компании приятелей валяется на берегу.

     — Привет, ребята!

     — Аве, Сергей! Надолго?

     — На минутку. Габор, есть дело. Отойдем.

     Мы пошли по направлению к вилле.

     — Я тут недавно видел Шехерезаду.

     — Да? И как она там?

     — Ничего, хорошо. Требует от тебя выполнения обязательства по части танцев.

     — А что я-то? Я всегда готов! Это же вы тогда ушли раньше времени.

     — Это неважно. Завтра после полудня в течение двух часов на той поляне. Дождись, а то мало ли что. От Багдада-то еще добраться надо.

     — Понял. Но ведь знака приглашения там внизу нет.

     — Знак приглашения в подземном зале ставится для всех. А для тебя одного знак приглашения — мои слова.

     — Понял. Спасибо, Сергей.

     — Тогда всё. Пока, неисправимый бабник! Не вздумай обидеть женщину.

     И я углубился в лес, сопровождаемый веселым смехом фавна.

     Вернувшись домой, снимаю телефонную трубку.

     — Капитан, приветствую. Примете гостя? Иду.

     Пряча астролябию за спиной, захожу вслед за Капитаном в его апартаменты.

     — Кофе будешь?

     — С удовольствием, — и пока он стоит отвернувшись, ставлю инструмент на стол.

     Капитан оборачивается и сразу забывает о кофе.

     — Что это? Ну-ка, ну-ка, вот так штука! Это мне, что ли?

     — От нас с Ахмедом.

     — Подожди-ка — я поближе рассмотрю. Арабские знаки. Так-так, уникальная вещь! Мне еще не встречались сферические астролябии с Востока. Вот это понятно — для широты и долготы, а вот это для чего? Да нет, это я не тебя, а себя спрашиваю. А вот это характерно для китайских инструментов тысячелетней давности. Главное, что она плавает в подставке и ее не нужно подвешивать для горизонтальности. Сложная конструкция. Сколько же ей лет?

     — Да, наверное, с тысячу и будет.

     — Просто чудо. И где это вы нашли?

     — Сегодня утром на багдадской барахолке.

     — Поразительно! Самые ценные вещи очень часто обнаруживаешь только в мусоре. Вот уж потешили страсть коллекционера! Вот уж потешили! Мне в отместку вам трудно будет что-нибудь равноценное придумать.

     — Да ладно, там еще и не такое можно увидеть. Восток, сами понимаете. Я-то ведь еще и с деловым вопросом.

     — Это там, в той комнате.

     В той комнате груда мешочков. Пинаю слегка носком башмака — звенит.

     — Отлично. Я телефончиком воспользуюсь? Аркадий Семенович? Да, я. Как у вас? У меня всё нормально. Хорошо. Понял. Через полчаса.

     — Вроде там порядок. Есть пять миллионов. Надо незаметно мешочки к Стелле спустить. Не отсюда же отгрузкой заниматься! Я сейчас схожу на встречу, договорюсь о времени и месте обмена, а потом потихоньку потаскаем.

     — Хорошо, договаривайся, а я схожу в подвал — место подготовлю.

     Когда захожу в кафе, Аркадий Семенович уже там. Не один. С ним сухощавый мужчина лет шестидесяти. Представляется как Пётр Петрович. У меня имени не спрашивает. Видимо, предупрежден.

     — В прошлый раз вы меня очень озадачили суммой, — начал Аркадий Семенович. — Так что пришлось привлечь партнеров. Иначе нужную сумму за короткий срок было бы не собрать.

     — Странное дело, господа, — замечаю я, — по слухам, казначейство Соединенных Штатов печатает тысячи тонн своих банкнот специально для России. А у нас их всё равно острый дефицит. Русский феномен? Как думаете?

     Посмеялись для приличия, и мой собеседник продолжил:

     — Вы не против увеличения числа партнеров, участвующих в сделке?

     — Мне это совершенно безразлично. У нас же прямой обмен — партия на партию, а как вы будете потом разбираться между собой — не мое дело.

     — Тогда нет никаких препятствий, кроме самой процедуры обмена.

     — А здесь-то что? Чем вас не устраивает простая процедура, которой до сих пор пользовались? Разница только в весе товара.

     Аркадий Петрович скосил глаза на своего партнера.

     — Всё же сумма очень приличная. Требуются взаимные гарантии.

     — Аркадий Семенович, я вас не понимаю. Какие гарантии? Кому и зачем? Мне, например, от вас никакие гарантии не требуются. А вам от меня зачем гарантии? Разве речь о кредитах и отсрочках? Вы получаете товар прямо в руки. Смотрите качество и принимаете. Где тут место для истребования каких-то гарантий? О чём? Или, может быть, вы думаете сделать не выборочный, а полный анализ каждого из поставленных экземпляров? А их там будет десять-пятнадцать тысяч. Или думаете, что я буду рассматривать каждую полученную от вас бумажку на свет? Да мне всё равно. Я могу не глядя принять от вас хоть старые газеты. Только вы даже не представляете, с какой стремительной скоростью они вернутся опять к вам, а мои железки — ко мне. О последствиях вы, конечно же, догадываетесь. Поэтому я и не требую никогда никаких гарантий и не завожу никогда никаких разговоров о доверии. Там, где начинается об этом болтовня, почти всегда назревает какая-нибудь афера. Или вы хотите вернуться к мелким, карманным сделкам?

     Пётр Петрович наделанно кашлянул.

     — Нет-нет! Как мы это обставим?

     — Как можно проще, обыденнее и прилюднее. Ваш магазинный микроавтобус пусть и стоит у вашего магазина на улице. Подъедет мой транспорт — и перебросим коробки из него в ваш автобус. Хотите проверяйте содержимое, а хотите — нет. Мы забираем привезенное вами — и всё. Кому придет в голову интересоваться тем, что за товар перекидывается туда-сюда у магазина? Где всё время что-нибудь да перекидывается.