— Франческа.

— Какое любопытное имя! — удивилась Лаина.

— Теперь все понятно! — выдохнул Деш. — Манкоа все-таки успели организовать гонировку до выходных.

Лаина только изумленно смотрела на восторженных детей и догадавшегося Деша.

— Сейчас объясню, — сказал Деш. — В этом обиоре мы успели запустить наш принцип. Пока объемы производства очень не велики. Но, тем не менее, первая партия уже готова. В Манкоа, это наш глобатиат, предполагали начать гонировку со следующего обиора, но, похоже, в пределах Калипра или, может быть, только Мантамы они смогли выполнить заказы до выходных. Значит, мы уже сможем, вероятно, встретить их во время прогулки. А после выходных у нас уже будут первые отзывы потребителей.

Так вы говорите Франческа? — обратился он к детям. — Да, я помню. Франческа — это девушка из нашего принципа «Земля», — гордо произнес Деш. — Основная ее задача, она именно этому обучалась, — это воспитание детей. Она обращает внимание на речь, манеры, знает множество игр и умеет организовать и завести детей любого возраста. Поэтому они в таком восхищении.

— Это из того самого принципа «Земля», что и собачка, которую ты подарил детям около обиора назад?

— Да, да! С того самого! Кстати, а где Картес?

— Да, он еще спит, наверное. Он просыпается, когда мы идем спать, — с азартом доложил Майол. — Ему больше нравится, когда светло.

— Ну, при свете он просто лучше видит, — пояснил Деш. — Так устроен принцип.

— Картес в асане тоже хорошо видит, — убеждал Майол. — Мы часто берем его с собой в педагогиум и играем с ним в парке. Он легко находит палку, если ее бросить куда-нибудь в кусты.

— Вы все вместе играете с Картесом?

— Да! Всем нравится, что Картес очень смышленый. Он умеет находить, даже когда не видел, как мы прятали.

— Это здорово!

— Деш, а нам сказали, что скоро таких как Франческа будет много, — спросила Фиея.

— Да. Скоро они станут нам во всем незаменимыми помощниками.

— Послушайте, я тоже хочу их увидеть. До того, как их станет много! — возмутилась Лаина. — Это те самые люди?

— Да, это люди, — ответил Деш.

— Это название мне кажется по-прежнему забавным! — засмеялась Лаина.

— Так они сами себя называют. Мы просто не стали ничего выдумывать, хотя пытались. А если один, то человек, — прокомментировал Деш.

— И Вы мне, конечно же, их покажете!

— Мы можем поехать в педагогиум и познакомиться с Франческой.

— Ура! — Закричала Фиея. — Мы поедем к Франческе! А мы можем пригласить ее к себе домой?

— Нет. Она же не наша. Кроме того, так мы ее заберем у других детей, кто на выходные не поехал домой, — ответил Деш, стараясь не расстроить детей.

Не дожидаясь окончания выходных, с Дешем связались из Манкоа.

— Деш, я Вас не сильно отвлеку, но не могу не поделиться с Вами. Уверен, что Вам это интересно, и Вы обрадуетесь. Мы успели в этом обиоре доставить несколько десятков экземпляров нашего принципа в пределах Калипра. Все клиенты довольны. Хотя нет. Они просто в восторге! Нам поступает невероятное количество заказов. Необходимо как минимум удваивать производительность носителя.

— Спасибо, Рейпатеонд, за новости. Я тоже немного наслышан. Да, собственно, только об этом везде и говорят. У меня у детей в педагогиуме есть один экземпляр. Дети сами, не смотря на выходные, просто просились туда. Мы там были вчера. Причем приехало очень много родителей, чтобы посмотреть. Я устал отвечать на их вопросы. Так что, думаю, Вы правы, после выходных поднимаем плотность времени, иначе мы не справимся с заказами. Кстати, а какие-то новые навыки были в заказах?

— Пока все ограничиваются выбором и того перечня, который мы уже предлагаем. И что интересно, число заказов с навыком хозяйственника не так уж велико.

— Я так рада за тебя Грета, — не унималась Матильда. — Как же вам повезло с Франческой.

— А ты помнишь, Матильда, ведь Франческа даже не верила, что мы когда-нибудь попадем в Большой мир. И ей даже не было интересно, кто будет первым счастливчиком.

— Но первой была именно она!

— Она была первой на первом пароме!

— Кто же мог это знать? — сказала Матильда.

— И Франческа всегда говорила, что невозможно все знать. Она еще с тобой часто спорила, когда ты уговаривала ее пойти на какой-нибудь очередной факультатив.

— Это точно, — согласилась Матильда. — Она говорила, какой смысл пытаться везде успеть, за все схватиться, везде наследить и при этом все равно ни в чем хорошо не разобраться? Она тебя еще часто изображала: «И это мне обязательно нужно! И это мне интересно!»

— Да, она считала, что лучше сосредоточиться на нескольких самых важных вещах. Возможно, даже всего на одной. Это было уже два сиклона назад! — Грета покачала головой.

Это было так давно, казалось ей.

Девушки последний раз беседовали вместе, стоя на большой площади с множеством клумб перед парящим у края площади паромом, на котором люди улетают в Большой дворец, а оттуда в Большой мир. У Греты в руках тоже были цветы. Их только что ей подарила Матильда.

К ним подошла дама Бэль, чтобы проводить свою любимицу.

— Я так рада Вас видеть. Спасибо, большое, что пришли.

— Как же я могла не прийти? — все с той же доброй улыбкой ответила дама Бэль.

— Ах, как жаль, что дама Фима успела проводить только Франческу, — с грустью сказала Грета.

— Что ж поделаешь! Разве мы можем успеть все? — ответила дама Бэль. — Вот мне уже сейчас, наверное, лет шестьдесят. Вот случилось тебя проводить. А даст…

Дама Бэль неожиданно замолчала и подумала, что все-таки за столько лет она не забыла еще того, как они раньше говорили «даст Бог…»…. Хорошо, что она вовремя остановилась.

— Может быть, успею и Матильду проводить, — продолжила она. — А даме Фиме было уже, наверное, больше семидесяти.

— Дама Бэль, А Вы вот иногда говорить «лет», «шестьдесят лет»… А как это? Что это такое «лет»? — И еще Матильда добавила. — А мне сейчас сколько лет?

«Да! И этого тоже не следовало мне вам говорить», — тяжело вздохнув, подумала дама Бэль.

— Тебе сейчас, наверное, лет двадцать пять уже будет. Попробую вам объяснить, что это такое «лет». Вот у нас есть Сиклан, мы по нему считаем сиклоны. А раньше было Солнце. Оно было такое желтое, и такое теплое, особенно по весне. Летом оно бывало и жарким, но я помню именно весеннее. И по нему мы считали годы: один год, два года, пять лет, десять…

Дама Бэль прикрыла глаза. Матильда и Грета поняли, что она погрузилась в приятные воспоминания.

— А Солнце было лучше, чем Сиклан? — спросила Грета.

— Оно было другое. Сиклан тоже очень красивый. А Солнце было желтым. И там под Солнцем было тоже очень много людей, гораздо больше чем здесь.

Дама Бэль вспомнила, что на самом деле ее зовут Изабелла, вспомнила всех своих друзей и близких, которых она не смогла проводить в их последний путь, вспомнила… И на ее глазах проступили слезинки.

— А почему его не стало?

Девушки не могли слышать мыслей Изабеллы, но их вопрос прозвучал как логичное продолжение.

— Почему его не стало? — задумчиво и с легким удивлением проговорила Изабелла, вспоминая своих не родившихся двойняшек.

А ведь она так любила детей. Она вспомнила и те месяцы горя, и те странные обстоятельства, когда ей предложили посвятить себя детям, но с условием, что придется всех забыть и оставить…

— Почему вы, думаете, его не стало? — спросила она. — Оно, наверное, осталось.

— Но где же оно тогда? — Грету определенно заинтересовала эта история, от которой у дамы Бэль стали мокрыми глаза.

Но Грета ничего пока не понимала. Как не понимала она и того, отчего могут стать мокрыми глаза.

— Там же, где и было. Не знаю, мои золотые. Наверное, там же, где и было. А я теперь здесь, — выдохнула дама Бэль.

— Наверное, Солнце в Большом мире! — радостно воскликнула Матильда. — Грета. И ты увидишь его!