Звезды теперь действительно были видны. Тем временем они отошли от своей линии довольно далеко. Линия повисла в пространстве, опоясывая Асану жемчужным ожерельем, к почти каждому камню которого крепилась уже едва заметная тонкая подвеска сиклановых лесов. Одновременно другие линии приобрели понятные очертания, высветившись звездными кольцами вокруг Асаны и образуя все вместе диск. Впрочем, некоторые кольца лежали выше диска, а некоторые ниже. Дети прилипли к окну и руками, и глазами.

— Это те самые линии? — уточнил Авдей. — И некоторые стоят в наклоне?

— Да это линии. Две из внешних линий, тех, что полностью сейчас не видно, они продолжаются еще с той стороны, — Деш провел рукой круг через направление, куда двигался гон, — находятся в наклоне. Почти все линии заселены уже.

Авдей, конечно, был поражен масштабами системы Прата и ее видом.

— А сколько же у вас население? — спросил он.

— Если прикинуть так, чтобы тебе стало понятно, на Калипре население в пять раз меньше населения Земли. Только, пожалуй, стоит учесть, что с того момента, как ты попал сюда, оно в полтора раза выросло, а потом упало втрое. А еще есть, это только ближайшие к нам, Танкура, Канис… Только в нашей второй линии больше сотни заселенных планет. Но Калипр и вся вторая линия не самые населенные. Самая заселенная первая линия. А вообще заселены уже восемнадцать линий и еще четыре заселяются.

— Калипр, получается, меньше Земли?

— Нет. Калипр больше.

— А население меньше?!

— Земля просто перенаселена.

— Ну, конечно! Нам то вы Танкуру не сделали! Одна бестолковая бездыханная Луна! Приходится ютиться! — посетовал с улыбкой Авдей.

Деш тоже улыбнулся по поводу слов Авдея о Луне и ее, якобы, бестолковости.

— Население на Земле, ты говоришь, сократилось втрое? А от чего? — переспросил Авдей.

— Там идет война.

— Какая война?

— В прямом смысле. Война.

— Очередная мировая! Это какая уже, третья, пятая?

— Ну, если ставить их в один ряд с первой и второй, которые ты скорее всего имеешь в виду, то это не те войны. Таких войн Мита больше не допускали. Но теперь люди воюют с Мита.

— То есть Мита все-таки отошли от своей задачи сохранения источника знаний? — с некоторым сарказмом выдавил Авдей.

— Войну начали люди, — возразил Деш. — Хотя люди считают иначе. А потери населения — это тактический просчет Мита. Но иначе они поступить тоже не могли. Фактически Мита людей не истребляли. Люди сами себя начали уничтожать. Мита не могли этого предугадать и не смогли остановить. Для Мита, в конечном итоге, эти потери не важны, так как процесс, который их интересует, не остановился.

— Но, я на Земле, — стал вспоминать Авдей, — ничего подобного не заметил. Ни дыма, ни руин, ни взрывов, — он припомнил странные блики, которые плавали вдоль таинственного меридиана. Но они уж как-то не глобально себя вели, да и прекратились довольно быстро. — Я, конечно, не каждый квадратный метр разглядел, но если все так глобально, должно было быть видно.

— Война вяло текущая. Без активных действий. Мита дезорганизует общество и подавляет любые признаки агрессии. А то, что удается предпринять людям, по большому счету не способно произвести значимые потери, — пояснил Деш.

Потом он посмотрел в окно, потом на информационное табло гона и добавил:

— А теперь сядьте-ка правильно, — обратил внимание Авдея и детей Деш, — скоро будем переходить световой барьер.

— Это же не возможно! — уверенно заявил Авдей.

— Если бы это не было возможно, Мита бы никогда вас не нашли, — возразил Деш.

— Не уверен, конечно, на сто процентов, я не физик, но, кажется, это один из постулатов.

— Постулат — это предположение. Все выводы, сделанные потом, верны только в рамках данного частного случая. Я тоже работаю в другой области и не все тонкости знаю. Но, тем не менее, таких способов несколько. Вы просто еще не успели их открыть.

Попробую найти объяснение попроще. Самый простой, насколько я знаю, основан на фокусах с гравитацией, что позволяет резко ускориться или замедлиться. Плюс, если не просто отталкиваться от волны света, а глиссировать на ней, в гравитационном поле… Но это, кажется, применяется только для стартового разгона. А, может, нет. Не уверен.

Припоминаю еще одну теорию у людей, где число тысяча было определено, как самое большое их конечных. В ней тоже все было стройно и красиво, доказывались теоремы. Но ты же понимаешь, что эти две теории суть одинаковы, — привел пример Деш. — Можешь поискать ее в сетях Земли.

— А Интернет здесь тоже доступен? — уточнил Авдей.

— Да, здесь доступен. А на Земле сейчас закрыт и не развивается. По земным меркам уже несколько лет.

Обратно, кстати, — добавил Деш, — мы вернемся гораздо быстрее. По-видимому, потому что туда мы противостоим гравитации Асаны, а обратно просто подчиняемся.

— А во сколько раз быстрее скорости света мы движемся?

— Был бы я у руля, я бы сказал. В сотни, тысячи, может миллионы! Это мы еще не на самом быстроходном гоне. А то бы мы даже не успели разглядеть нашу систему.

— Если вы можете двигаться с такими скоростями, вы выходите за пределы своей системы? Исследуете пространство?

— Там ничего интересного для нас нет. А ресурсов нам пока хватает в пределах системы Прата.

— Уверенность, лишенная оснований! — как ученый, запротестовал Авдей. — «Ничего нет!» — иронично повторил он. — Вдруг там есть какая-то жизнь?

— Не лишенная! Нет совершенно никакого внешнего информационного тона. Значит, нет и процесса.

Когда вас не было, не было и тона, когда вы появились, вы стали создавать события, информацию, появился ваш тон. В него можно вникать и таким образом знать, что происходит, что есть.

Ты думаешь, я тебе рассказываю о событиях, происходящих или происходивших на Земле, так это я все знаю. Нет. Я настраиваюсь на ваш тон и то, что нахожу, пересказываю тебе.

Авдей задумался и посмотрел в окно, видимо, стараясь разглядеть то, о чем только что услышал.

— Тон… Ты, наверное, говоришь об очевидных вещах. Но я не пойму, как это. Люди так, наверное, не могут?

— Могут. Информационный тон — это, как тебе объяснить в понятных тебе категориях… Это как некое подобие поля. Уж это понятие тебе должно быть знакомо. Но его всегда могли почувствовать лишь очень немногие из людей.

На какое-то время Авдей снова выпал из разговора. Он сопоставлял факты: «Как это, некоторые могут, некоторые не могут? Но ведь люди это одна технология? Или есть несколько разных. То есть, существуют принципиально разные люди. Расы! — догадался было он. — Нет. Он сказал, что лишь очень немногие. Таких немногочисленных рас нет. Всегда могли».

— То есть на самом деле орган, способный ощущать поля у людей, получается, есть? — в конце концов, выдал Авдей. — Но медицина его еще не обнаружила. И слышат, видят…, чувствуют не все!

— Да, вникнуть могут не все. Но как такового отдельного модуля, то есть органа, как ты говоришь, нет. Это просто способность всего организма выстраивать свои информационные потоки в унисон с информационными потоками тона. Это как два куска металла, хотя, может, не очень удачный пример: один не магнитится, а другой магнитится, только потому, что электрические токи всех доменов в нем сумели однонаправлено выстроиться в поле собственно магнита.

Тон можно ощутить всем телом, как и, например, те же известные вам электромагнитные поля. У вас у каждого есть собственное электромагнитное поле, создаваемое органами. Оно испытывает возмущение, находясь в другом поле. Часть людей может ощутить это возмущение. Кто-то из них умеет его понять, например, почувствовать нездоровый орган. Точно так же кто-то может вникнуть в тон.

— Электромагнитное поле это и есть информация?

— Нет, это разные вещи!

— В чем принципиальное различие?

— Электромагнитное поле распространяется, то есть, не находится в покое, оно в движении. Оно возникает как следствие движения зарядов. Заряды не движутся — поле не возникает. Информация же просто существует.