— Тут, неподалеку.

— Охранник со вторым доступом, Кройко Захар, — игривая интонация девицы несколько неожиданно сменилась на довольно деловую, не располагающую далее к легкомысленным темам разговора. — Филиал ГЦЭС, попросту «Горэнергосистема», смену закончил, следующая через два дня. Второе место работы — смотритель в доме престарелых. Повторяю, я Инга.

— Впечатлен! — развел руками а за одно и бровями Захар. — И все-таки соблюдем этикет, — медленно и многозначительно протянул он. — Захар. Очччень приятно.

Он отвесил учтивый поклон головой, в которой, конечно, уже перебирались подозрения и оправдания, и отметился факт, что детектор молчал.

— Взаимно. Познакомились, — сухо ответила она.

— Просто Инга? Ты уж извини, что я так не осведомлен о тебе, как ты обо мне.

— Просто Инга! — ответила она. — Все просто, вот руки, — она сделала руками жест, мол «руки чисты, все без фокусов», и опустила их открытыми ладонями на стол.

— Захар наклонился, словно разглядеть поближе, провел по ее руке вдоль ладони по линии жизни, потом по линии судьбы.

— Читаешь? — Инга посмотрела ему в глаза.

— Проверяю, — будто задумчиво произнес Захар.

— Что именно?

Захар ловко поймал болтавшийся на запястье зубец и проверил. Из пальца Инги выступила кровь.

— Придурок! — огрызнулась она, отдернув руку. Через мгновение добавила. — Хотя, я знаю, зачем ты это сделал.

— Ну, толкуй, — наконец закончил Захар загадочную беседу. — Ты говорила, есть, о чем.

— Сейчас не могу. Здесь не могу. И сама не могу. Нужно встретиться. Я скажу, где. Когда, ты узнаешь позже. Я приду не одна. Тебе нужно быть одному. Никому не сообщать. — Захар вопросительно посмотрел на Ингу. — Их тоже сможешь проверить, — ответила она на незаданный вопрос.

— Это ничего не проясняет.

— Нам нужна твоя помощь. Я все объясню при следующей встрече. Без твоей помощи у нас ничего не получится.

Она в очередной раз изменилась в лице. Теперь Захар читал в нем настоящую нужду, жизненно важную необходимость в его помощи.

— Мы очень надеемся, что ты нам поможешь, — в третий раз повторилась она.

Инга, немного еще посмотрев в глаза Захару, встала из-за стола и направилась к выходу. Остановившись у выхода, она снова посмотрела на Захара. На ее лице опять была та же маска, в которой она заигрывала с ним на улице. Она сделала воздушный поцелуй и исчезла.

«Она так умело перебирает образы, — подумал Захар. — Не понятно, какому из них верить?»

Они расположились за столом. Закончив затянувшееся пристальное бессловесное разглядывание друг друга, они назвали свои имена. Голос Михея показался Захару знакомым. Он вспомнил, что этим голосом с ним говорили тогда из машины. Едва познакомившись, Захар заявил:

— Я здесь не буду разговаривать.

Он встал и сделал несколько шагов в сторону, потом в другую, держа руки перед грудью, одну на пульсе другой и словно прислушиваясь к ним. Выглядел он очень сосредоточенно.

— А что не так? — спросила Инга.

Она и особенно двое, пришедшие с ней, выглядели непонимающе озабоченными.

— Здесь не стоит. Пойдемте в другое место.

— Мы тоже не будем разговаривать там, где предложите Вы, — возразил Михей.

— Выберите другое место сами. Я не настаиваю.

— Может, Вы объясните?

— Может. После того, как Вы объяснитесь. И обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста.

Они нашли другой угол, и, старательно выслушав их, Захар спокойно сказал.

— Этого не нужно делать.

Инга, Михей и Лина вопросительно переглянулись. Такой ответ им показался внезапным, поскольку до этого в разговоре, Захар соглашался с ними, что с ними нужно бороться. Инга экстренно переоценивала концепцию личности Захара: «Такое убедительное „нет“ после… либо это сильная личность, либо он знает о нас больше, чем… тогда…. тогда как на него можно…»

— Но тогда остается только бездействовать! — возразила она.

— Такие действия бессмысленны. Они приводят только к тому, что они ужесточают режим, увеличивают число грифов. По улицам и так можно только ходить. Бегать нельзя!

— Зато они знают, что мы не смирились!

— Вы их, к сожалению, не запугаете.

— А что ты предлагаешь тогда?

— Телевидение — это вы? — улыбнулся Захар.

Они переглянулись, и Михей не смог сдержать улыбку.

— Все понятно, — сделал вывод Захар.

— Значит, ты не хочешь? Тебе, значит, все равно? — Инга попыталась еще раз повлиять на Захара с помощью провоцирующих вопросов.

Захар хотел ответить категорически: «Я в этом участвовать не буду. Других людей в ГЦЭСе можете не пробовать использовать. У вас не выйдет». Но несформулированные до конца аргументы пока сформировали перспективный ответ:

— Мне нужно подумать. Вы же понимаете, что все восстановят за несколько дней. Один канал тогда вышел в эфир уже через два дня. Еще через два дня восстановились и другие. Какой смысл?

— Ты должен принять решение сейчас, — настаивала Инга.

Она понимала, что вовлечение каждого нового человека — это опасность для ее организации, а за фразой «нужно подумать» может скрываться все, что угодно.

Захар тоже понимал, что если он откажется сейчас, то другой встречи не будет. Но это нужно было обсудить с Глебом. Он был уверен, что Глеб тоже будет против таких действий. Глеб, однако, сказал, обязательно договориться о следующей встрече.

С другой стороны, усилия можно было бы объединить. Кроме того, полученное поручение, если они что-то потребуют сделать уже сейчас, можно и затянуть. Он потянул паузу, после которой, выдохнув, сказал:

— Ладно. Я с вами.

— Почему ты изменил решение?

«А она еще тот рекрутер, — подумал Захар. — Но он помнил, что он вслух еще не отказывался».

— Я его не изменял. Мне нужно было подумать. Но вы требуете решать сейчас. Я решил.

Было условлено о следующей встрече, место которой назвали сразу, время договорились сообщить позже.

Вечером Захар встретился с Глебом в штабе.

— Глеб, их на встречу пришло трое: Инга и с ней Лина и Михей. Презанятный парнишка! А по сравнению с Ингой он просто прозрачный, как стекло. Все мысли наружу. Не представляю, что он тоже может действовать в подполье.

— Лина? — задумавшись, перебил его Глеб. — Довольно редкое имя. Опиши-ка ее.

— Ну, невысокая, русый волос. Глаза… такие… думает она. Наверное, отличительная черта на носу… — Захар указал себе пальцем немного ниже горбинки носа, — родинка, и вторая в центре подбородка.

— Круглолицая?

— Да, вроде круглолицая, — видно было, что Захар с трудом вспоминал подробности. — Она больше молчала, я еще плохо запомнил. И плечи у нее, кажется, такие, ну, крепкие.

— Подожди, я позвоню Палаше, если она, конечно, там, — полностью уйдя в свои догадки сказал Глеб.

— Зачем? — удивился Захар.

— Спокойно, Захар. Лина, Лина, родинка на носу и подбородке, — продолжал бубнить под нос Глеб.

Когда Пелагея ответила, Глеб передал ей описание Лины и добавил:

— Давай, опиши теперь ты, а Захар попробует вспомнить, похоже или нет.

— Круглое лицо, широкая улыбка, она почти всегда улыбается, без ямок на щеках, крупные глаза, карие, всегда в них какая-то мысль отражается, мочки ушей такие пухлые, верхушки прижатые, волос прямой, всегда был, она не завивалась и длинная челка, с детства, часто нападает на глаза, — Пелагея вспоминала подробности без остановки, словно смотрела на сестру.

Глеб наблюдал за Захаром, тот чаще кивал и иногда прищуривался, как бы сомневался, но ни разу не сказал нет.

— Лаш, ты сегодня летишь сюда, — неожиданно сказал он. — Захар назначил с ними встречу. Мы не знаем точно, когда, но есть, полагаю, несколько дней. Тете Виолетте, наверное, не говори лучше пока.

На следующий арияд после знакомства с Авдеем дети хотели остаться дома. Но Дешу нужно было по научным вопросам лететь на внутренний полюс Калипра, и он решил, что спокойнее будет, если дети будут в педагогиуме.