Ч. – Ответственный за оперативную работу у них был капитан, фамилию которого я не знаю. Только псевдоним и имя с отчеством. Бродяга – у него прозвище, а так называли Александром Сергеевичем. Самый старый из всех – по некоторым обмолвкам, ему за пятьдесят, воевал еще в Гражданскую. На вид, правда, столько я бы ему не дал – выглядит моложе. Мне показалось, что он совсем недавно носил усы. Характерным таким жестом верхнюю губу поглаживал иногда.

Штабной работой у них еще один командир заведовал. Я его только по псевдониму знаю – Тотен. Довольно молодой человек – лет тридцать с небольшим ему. Он в группе за переводчика. Понемецки как природный немец говорит.

Б. – Как вы определили, что он настолько хорошо владеет немецким?

Ч. – Несколько раз при мне он переводил вражеские документы, и во время операций он с немцами разговаривал. Они при этом, надо отметить, никакого беспокойства не выказывали – следовательно, акцент у него если и был, то не сильный. А бумаги он вообще с лета как порусски читал.

Врач группы – Сергей Александрович. Военврач 3 ранга по званию, но почти все его называли просто Док. В группе вообще очень распространено обращение по псевдонимам. То есть при посторонних, вроде нас, они, конечно, звания используют, но между собой – или по псевдонимам, или по именам. Наш военврач, Приходько, о нем я уже упоминал, довольно много общался с этим Доком и отзывался о его профессиональных качествах весьма высоко. Кстати, у старшего лейтенанта Окунева тоже есть медицинское образование – он еще в лагере Приходько поврежденную руку вылечил.

Б. – Как так? По вашим словам, Окунев в вашем лагере пробыл всего три дня.

Ч. – А как очнулся и в себя пришел, так и вылечил Семена. Рука у того плетью висела – он даже ложку ею держать не мог, левой ел. А тут раз – и все в порядке!

Но военврач – настоящий знаток – для нас даже специальную диету разработал, а то бы поносом все умаялись. Первые пару дней нам бульон и жидкий суп давали – и то многих пронесло, уж извините за такие подробности.

Также в группе было еще несколько человек, но я их или не видел, или не общался. Ответственный за разведку – лейтенант или старший лейтенант госбезопасности, подрывник, и еще два оперативника – Дымов и Зельц. Один из них до этого в РККМ служил.

Б. – На основании чего вы сделали подобные выводы?

Ч. – Случайно услышал, как Бродяга говорил: «Леша, ты свои ментовские замашки бросай – не карманников по рынку гоняешь».

Подрывника их я не видел, слышал только, что зовут его Иванказак.

Б. – Вы упоминали ранее, что и в операциях этой группы участвовали, и документы они при вас переводили, так?

Ч. – Именно так. Но я бы несколько подругому это сформулировал. Боевые операции они проводили, чтобы обеспечить нас оружием и продовольствием. Мы же все оголодавшие были. У спасителей наших с едой и оружием все хорошо было, а тут нас свалилось четыре с лишним сотни. Вот они и начали нам пропитание добывать. Ну и вооружать, конечно. Иногда наоборот – вооружать, а потом мы уж сами еду добывали.

Б. – По вашим словам, группа хорошо вооружена. Опишите их вооружение, снаряжение.

Ч. – А операции?

Б. – Про операции расскажете позже.

Ч. – Вооружены, как я уже говорил, очень хорошо – одних пулеметов штук шесть. И наши, и немецкие, трофейные. Несколько автоматов. Винтовки самозарядные и снайперские. У каждого – пистолет, а то и два. Много гранат – и наших, и немецких. Еще мне снаряжение их понравилось. Чтото вроде того, что немцы носят – с плечевыми ремнями, но ремни шире и подсумки не только на поясе висят. Проще нарисовать, чем объяснять, гражданин следователь. У командиров хорошего качества, фабричное, у сержантов похуже – видно, что сами шили.

Как минимум три радиостанции, причем небольшие. Они их в ранцах носили.

Б. – На основании чего вами сделаны выводы о наличии нескольких радиостанций?

Ч. – Мои бойцы мне рассказали, что во время проведения операций члены группы, которые, как правило, командовали отдельными подразделениями наших бойцов. Многие из них докладывали, что периодически «рыси» отходили в сторону, к своим вещмешкам и как будто разговаривали сами с собой. Славинский, он связистом был, а раньше инженером на телефонной станции работал, сказал, что видел, как один из них какоето устройство на проводе в ухо вкладывает. Подошел поинтересоваться, а ему ответили, что это волновод.

Б. – Почему вы их назвали «рысями»?

Ч. – Они себя называли «Группа специального назначения «Рысь». Я видел журнал боевых действий.

30.08.1941

С моих слов записано верно: Чернавский.

Глава 1

Минск. Улица Островского, дом 7.

16 августа 1941 года. 13:20 3

После того как за спиной хлопнула дверь, временный хозяин кабинета отвернулся от окна:

– Чтото срочное, Филип?

– Да, бригадефюрер! Только что доставили интересную листовку большевиков!

– Какое отношение она имеет к нашему делу? – Раздражение было настолько неприкрытым, что щеголеватый штурмбаннфюрер даже отшатнулся. – Мы упустили группу опаснейших преступников, а ты тут с какимито прокламациями… Что, обещают все казни египетские обрушить на наши головы? – Артур Небе саркастически усмехнулся.

– Именно так, а что до казней… – Офицер несколько замялся, но всетаки сделал шаг вперед и протянул начальнику «оперативной группы Б» лист сероватой бумаги: – Прочитайте, бригадефюрер!

«НЕМЕЦКИЕ СОЛДАТЫ!

Еще месяц назад вам объявили, что с точки зрения немецкого правосудия ваши преступления против народов Советского Союза таковыми считаться не будут.

ЭТО НЕ ТАК!

Вас обманули, пытаясь переложить на вас свою вину за планирование ужасных преступлений.

И знайте, вы попрежнему можете продолжать грабить, насиловать и убивать,

НО СУД УЖЕ НАЧАЛ СВОЮ РАБОТУ!

Подойдите к сотруднику СД или ГФП и спросите, что стало с командой унтерштурмфюрера Дайне?

СМОТРИТЕ ИМ В ГЛАЗА!

ТАК ВЫ ПОЙМЕТЕ, ЧТО ОНИ БОЯТСЯ И ВРУТ!

Два месяца назад вы собирались быстро разбить Красную Армию, завоевать жизненное пространство на Востоке и вернуться к своим родным с богатой добычей и толпой славянских рабов!

ЭТОГО НЕ БУДЕТ!

А теперь задайте себе самый главный на настоящий момент для вас вопрос:

ГОТОВЫ ЛИ ВЫ ОТВЕТИТЬ ЗА ВСЕ, ЧТО СОВЕРШИЛИ НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ?

ИЛИ ХОТИТЕ ЕЩЕ БОЛЬШЕ УСУГУБИТЬ СВОЮ ВИНУ?»

Генерал замер, продолжая держать в руках листовку… Наконец, после паузы, затянувшейся почти на минуту, посмотрел на своего помощника:

– Это совсем не похоже на обычную большевистскую пропаганду… Пожалуй, такое могли бы написать спецы РВП4, но никак не политруки. Очень необычный для них стиль. Где это нашли?

– Сдал один фельдфебель в Фаниполе.

Небе задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Если таких бумажек они напечатали хотя бы сотню, то в свете последних событий могут возникнуть серьезные проблемы… Хорошо, что это, – он взмахнул зажатым в руке листком, – написано и напечатано явно до нападения, иначе они бы обязательно упомянули не какогото там, никому, кроме немногих посвященных, неведомого Дайне, а… – Продолжать дальше генерал не стал – все и так было понятно.

– Эту листовку повесили на двери туалета. Изнутри… – пояснил штурмбаннфюрер. – В наши руки она попала в одиннадцать.

Генерал полиции вытянул перед собой руку с листовкой, покачал головой:

– Глаз цепляется сразу… Иди, Филлип, вызову…

В то же мгновение, как за офицером закрылась дверь, Небе стремительно подошел к столу и снял трубку одного из четырех телефонов:

– Генрих? Это Артур. Ты не занят?

* * *

Из дневника генералоберста Гальдера

1 августа 1941 года. 41 й день войны.