Изза этого мне в дополнение к собственному барахлу сейчас приходилось тащить на плече один из «ШКАСов». А это лишние десять кило нагрузки на мои усталые ноги.

Пока мы изображали из себя помесь сайгаков с непальскими шерпами, [192]я вспоминал вчерашнее совещание.

После утверждения планов отхода Тотен задал вопрос, волновавший, пожалуй, каждого из нас:

– Командир, а вдруг там танки будут?

– Алик, не вибрируй! – усмехнулся Александр. – С бронетехникой даже товарищ Сталин не ездит. Вон, давай у нашего главного специалиста по охране спросим… – И он кивнул в сторону Бродяги.

– Видишь ли, система охраны любого первого лица базируется больше на профилактике, чем на защите. – Ветеран органов отхлебнул чай. – Если следовать нормальной, не фантастической логике, то о том, что Гиммлер завтра будет по этому шоссе проезжать, и в самой Германии пара сотен человек знает. То есть – времени на капитальную подготовку засады у потенциальных злодеев нет. Охрана будет серьезная, можешь мне поверить. Могут и роту припахать, и даже броневик в колонне пустить, но против наших «заготовок» это все семечки. Но на двухпудовые заряды в полотне дороги они точно не закладываются. Считай, мы оказались в мечте киллера – знаем и место, и время, и примерный состав охраны, у нас две недели на подготовку, а вот они про нас ни черта не знают!

– А броневик или там бронетранспортер нам не помешает? – не унимался Тотен.

– А что БТР? – сделал еще один глоток Александр Сергеевич. – У него скорость не очень – полсотни под горку если и сделает, то уже праздник. А при наших зарядах он сам не хуже легковушки медным тазом накроется. И потом, нам же совершенно необязательно всех там к ногтю брать. Основного сделаем, ну из штаба кого еще зацепит – и довольно.

– А контроль? – задал я волновавший меня вопрос.

– Если получится – замечательно! Если нет – то и дергаться не будем, – ответил вместо Бродяги Фермер.

* * *

«Так что нам вдвойне повезло – и Гиммлер приехал, и контроль сделали! – подобные мысли придавали мне бодрости. – В дополнение к моим фоткам и подобранному номеру с машины рейхсфюрера Док прихватизировал в первой обысканной нами машине два портфеля».

Когда ребята остановились передохнуть (ну и меня, колченогого, подождать), Алик в темпе просмотрел бумаги и выяснил, что тот молодой гауптштурмфюрер, застреленный мной, – не кто иной, как Иоахим Пайпер, [193]прославившийся в дальнейшем как хороший полевой командир. Его «Боевая группа Пайпер» доставила американцам много проблем во время Арденнского наступления. Да и на Восточном фронте он себя показал. Теперь не доставит и не покажет. А его соседом по иссеченному осколками заднему сиденью оказался Руди Брандт [194]– личный референт Гиммлера и один из руководителей печально знаменитого «Аненербе». О его деятельности на ниве медицинских экспериментов я в свое время читал немало, и потому осознание того факта, что его труп остывает в километре за моей спиной, грело душу. Вот такой вот каламбур получился.

А если вспомнить, что рядом с рейхсфюрером сидел мертвый эсэсовец в чине обергруппенфюрера, который скорее всего был Карлом Вольфом, [195]то верхушку СС мы приложили очень серьезно. «Эх, жаль, в колонне Поля [196]не было!» – вспомнил я начальника экономического управления Охранных отрядов, на чьей деятельности и зиждилось благосостояние «черного ордена».

Наконец мы выскочили на поляну, где нас дожидался транспорт. Хакнув, я закинул пулемет в кузов «блица» и направился к своей машине.

Соколов, одетый, как и все мы, в полевую форму войск СС, уже запустил движок.

– Ну, как все прошло? – нетерпеливо спросил он, когда я уселся на переднее сиденье.

– Не нукай… – раздраженно ответил я, – не запрягал! Нормально все прошло. А теперь, смотри, сигнал не пропусти.

Миша надулся, и мне пришлось извиниться:

– Ты сейчас на меня внимания не обращай, вымотался я, и нога, будь она неладна, болит. Если по существу – все нормально получилось. Нет в Германии больше Генриха Гиммлера. Ну, только если однофамилец какой найдется. Э, ты чего? – Мне показалось, что челюсть Миши, устремившись вниз, погнула руль. Но спустя секунду до меня дошло – новички были не в курсе, куда и зачем мы ушли. И то, что было для нас, так сказать, объективной реальностью весь последний месяц, для них было новостью, оглушающей ничуть не меньше, чем выстрел из пистолета возле уха.

– Я, – нервно сглотнул слюну танкист, – я думал, вы шоссе взрывать будете… Ну, для затруднения подвоза… А вы… Вон оно как…

– Да не мямли ты! – прикрикнув, я рассчитывал привести новичка в чувство. – Смотри, командир отмашку дал. Поехали, по дороге поговорим!

* * *

Уходили мы такими звериными тропами, что мне иногда казалось, что мой «Крупп» никогда не выберется из этих чащоб. Сплошные болота вокруг! Хорошо, что путь отступления был разведан заранее и хоть в час по чайной ложке, но мы удалялись от места засады. После войны эти болота осушили, что четко было видно в имевшемся у нас «Атласе автомобильных дорог» 2007 года издания, но сейчас вокруг была первозданная дикость. Этот сборник карт относился сейчас к категории «Сверхгиперсекретно! Перед прочтением сжечь!» и хранился вместе с другими такими же артефактами в специальном портфеле у Фермера. Вместе с бумагами там лежали и две тротиловые шашки по сто граммов каждая. Так, на всякий случай.

Хотя жаркая погода стояла как минимум с того момента, как мы очутились в этом времени, на некоторых полянах, через которые пролегал наш путь, под колесами явственно хлюпало. А на одной пришлось даже выдергивать засевшую «эмку» с помощью троса.

Несмотря на радиовопли пилотов «рамы», больше вражеские самолеты нам не докучали. Лишь раз сквозь прогалину в чащобе я заметил точку в прозрачной синеве неба. Но самолет был уж очень далеко – практически на пределе видимости, так что зря я надрывался, таская пулемет: поработать «Шилкой» [197]на этот раз не довелось.

Через два часа я сменил за рулем Мишу. Было хорошо заметно, как вымотала его езда по бездорожью. «Это Саша правильно придумал, – мысленно похвалил я предусмотрительность командира, втыкая первую. – С такой частотой замены у нас всегда наготове будет свежая бригада водил. К тому же средняя скорость движения неплохая получается».

– Товарищ старший лейтенант, – обратился ко мне Соколов, прервав мои размышления, – так расскажете, что вы сделали? А то я так и не понял.

«Верно, ведь мы так старались убраться подальше, что за два часа времени на разговоры так и не нашлось!»

– Расскажу, куда я денусь? А почему опять на «вы»?

– Ну, разговор у нас вроде как по службе…

– А, вон оно что… – Правда, тут же мне пришлось прерваться, поскольку надо было объехать чересчур глубокую рытвину, а гидроусилитель руля даже технически продвинутые немцы в это время на простые грузовики не ставили. А на гражданских машинах он вообще только в пятьдесят первом году появится, если мне память не изменяет. – Если коротко, то сегодня, четырнадцатого августа одна тысяча девятьсот сорок первого года, спецгруппой Главного управления госбезопасности НКВД СССР разгромлен кортеж рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, – справившись с маневром, торжественно объявил я своему попутчику. – И вы, боец Соколов, к этому тоже причастны! – добавил я уже менее пафосным тоном.

Глава 11

«Дорогая Герда!

Вчера был такой ужасный день, что я не могу не поделиться с тобой своими переживаниями. Вскоре после завтрака, на котором, надо отметить, шеф был довольно весел и очень развлек нас разговорами о будущем живописи, в столовую прибежал офицер связи от СС (он новенький, приехал только два дня назад, и я совершенно не помню его фамилию), и, ты знаешь, на него было страшно смотреть! Так вот, он, задыхаясь и поминутно прерываясь, сообщил шефу, что во время инспекционной поездки в Вайсрутению эти дикие большевики совершили покушение на самого рейхсфюрера! Представляешь, Иоганна даже вскрикнула! Шеф вначале не поверил и набросился на этого гауптштурмфюрера с упреками. Я никогда не видела его в таком гневе! Юноша взял себя в руки и уже более подробно доложил, что из России пришло специальное сообщение, что кортеж попал в засаду и что господин Гиммлер мог пострадать.