Основной поток данных для блока поступал от Разведывательного управления министерства обороны (РУМО), разведок видов вооруженных сил и особенно от Национального разведывательного бюро (НРБ), отвечающего за аэрокосмическую разведку. О масштабах деятельности последнего можно судить по его расходам на свою деятельность, которые, по оценке американских экспертов, за четверть века (с 1960 по 1984 годы) превысили 250 млрд. долларов[4]. И это не считая затрат на анализ полученной информации. Разумеется, НРБ интересовал не только СССР, но и весь мир, а сбор по программе SCАМ составлял только часть его деятельности. И тем не менее расходы США на аэрокосмическую разведку территории СССР были поистине астрономическими.

Для выполнения работ по блоку С (стоимость) привлекались прежде всего университеты, исследовательские центры, частные фирмы-подрядчики, а также большое число ученых-экономистов, заключавших с ЦРУ, Пентагоном и другими ведомствами индивидуальные контракты.

В рамках программы SCАМ проводились также расчеты ВНП СССР, с тем, чтобы выяснить долю военных расходов в ВНП и тем самым установить степень милитаризованности советской экономики. Это тоже была весьма трудоемкая задача, учитывая, что показатель ВНП в СССР до 1988 года вообще не применялся. Вместо него использовался показатель национального дохода, при исчислении которого из экономического счета практически выпадают образование, здравоохранение, сфера услуг и т.д. Для получения советского ВНП ЦРУ создало собственную версию SOVSIM эконометрической модели SOVMOD, разработанной в Стэнфордском исследовательском институте и Уортоновской школе под руководством профессора Гербера Левина (создателя знаменитой Уортоновской модели, на которой сделали свои диссертации десятки советских экономистов). Сам профессор Г.Левин на протяжении 70-х годов был членом Консультативной группы экономического анализа ЦРУ.

Один из руководителей влиятельного Американского Предпринимательского Института Николас Эберштадт заявил на слушаниях в Сенате США 16 июля 1990 года, что «попытка правительства США оценить советскую экономику является, возможно, самым крупным исследовательским проектом из всех, которые когда-либо осуществлялись в социальной области»[5].

Методологически получение величины советских военных расходов осуществлялось ЦРУ как бы наоборот — сначала в долларах, затем в рублях. Ввиду нерыночного характера экономики СССР какие-либо реальные цены на советскую военную продукцию ЦРУ получить, естественно, не могло (их не было в природе). Поэтому оно синтезировало эти цены путем выражения в долларах стоимости разработки или производства в США того или иного образца вооружения с аналогичными тактико-техническими характеристиками. Затем уже эти цены в долларах переводились в рубли по паритету покупательной способности валют, также определявшемуся ЦРУ.

Паритет покупательной способности валют (ППС) используется в экономической практике для проведения международных экономических сопоставлений. Это делается потому, что система национальных валютных курсов (как плавающих, так и фиксированных) не обеспечивает удовлетворительную точность сопоставлений стоимостных показателей, так как система валютных курсов обслуживает только сферу внешнеэкономической деятельности. К тому же, как россияне хорошо знают на примерах «черного вторника» в октябре 1994 года и дефолта августа 1998 года, валютные курсы могут резко колебаться не только в течение года или месяца, но и всего за несколько дней по самым различным политическим, конъюнктурным или спекулятивным причинам. Поэтому примерно с середины 50-х годов во всем мире пересчет показателей национальных валют в единую сопоставимую валюту осуществляется исчислением ППС.

Попросту говоря, ППС показывает количество денежных единиц страны А, необходимых для покупки некоего стандартного набора товаров и услуг, который можно купить за одну денежную единицу страны Б или за одну единицу условной (общей) валюты группы стран.

Процедуры получения ППС весьма трудоемки и требуют привлечения большого числа специалистов самых различных профилей. О том, насколько кропотливо и дотошно ЦРУ подходило к этой работе свидетельствует эпизод, о котором рассказал заместитель директора ЦРУ Джон МакЛафлин [McLaughlin] 9 марта 2001 года на конференции, организованной ЦРУ в Принстонском университете, и целиком посвященной работе аналитических подразделений ЦРУ по изучению Советского Союза в 1947-1991 годах. В марте 1992 года, в первый же день после назначения его шефом Управления славянского и евразийского анализа ЦРУ, МакЛафлин решил сделать обход помещений управления с тем, чтобы познакомиться со своими новыми подчиненными. В одной из комнат он обнаружил на компьютере находившейся там сотрудницы большую консервную банку с этикеткой на русском языке. В ответ на недоуменный вопрос МакЛафлина, почему ее компьютер украшает консервная банка вместо традиционных сувениров, как у других, сотрудница ответила: «Я специалист по советским консервам».

В следующем офисе МакЛафлин обнаружил специалиста по древесине и так далее.

«По вполне понятным в данной аудитории причинам», — продолжал МакЛафлин, — «для нас действительно было важно понять, как функционирует советская пищевая промышленность, символом которой была упомянутая банка с консервированным горохом с тем, чтобы оценить реальную силу советской системы. …Наши аналитики понимали, что конечная цель их коллективных усилий — независимо от того, были ли они специалистами по гороху, древесине или танкам — состояла в определении намерений Советского Союза и способности советской экономики поддерживать его военную мощь. Как многие из вас наверное помнят, вопрос о том, скольким посудомоечным машинам эквивалентен танк, требовал серьезных аналитических усилий, особенно учитывая, что советские посудомоечные машины походили на танки»[6].

На базе ППС ЦРУ получало условные, так называемые «ресурсные» (то есть определявшиеся затратами трудовых, материальных, технологических и других ресурсов) рубли, а вовсе не те рубли, которые использовались советскими ведомствами при планировании бюджетных военных расходов и расчетах с оборонной промышленностью.

Результатом хитроумных подсчетов советских военных расходов по методу «шиворот-навыворот» (через доллары в «ресурсные» рубли), иногда публиковавшихся Конгрессом США, была немалая и радостная путаница в умах советских политиков и пропагандистов. По расчетам ЦРУ нередко получалось, что СССР в долларах тратит больше, чем США, при относительно меньшей нагрузке на экономику. Так, в 1974 году военные расходы СССР в долларовом выражении были на 20% выше, чем в США, при этом доля советских военных расходов в ВНП в рублях была всего 6%, т.е. ниже, чем военных расходов США в долларах (7%). В абсолютном выражении в 1974 году СССР тратил 24 млрд. «ресурсных» рублей, что, по расчетам ЦРУ, равнялось почти 100 млрд. долларов, в то время как военный бюджет США в 1974 году составлял всего 80 млрд. долларов. Получалось, что советская военная экономика вдвое эффективнее американской, что, конечно, сотрудникам ВПК и агитпропа узнать было приятно.

Правда, впоследствии, в 1976 году, ЦРУ сделало переоценку советских военных расходов, увеличив их, в частности, до 50 млрд. рублей (12-13% от ВНП) за 1974 год. И хотя в последующем военные расходы СССР в долларовом выражении продолжали превышать расходы США, их нагрузка на экономику выглядела уже иначе. Так, по оценкам ЦРУ, в 1988 году Советский Союз тратил на военные цели уже 15-17% ВНП, в то время как США расходовали на те же цели менее 6%.

Однако такое увеличение доли военных расходов в ВНП СССР американские разведчики объясняли вовсе не тем, что они занижали советские затраты в своих прежних оценках. По данным ЦРУ, в 1970-1988 годах советские расходы на военные цели росли весьма умеренно, не более 2% в год и отнюдь не превышали темпов экономического роста СССР. Свой же пересчет их доли в ВНП ЦРУ объясняло тем, что оно завысило размеры советского ВНП. Выступая 9 мая 1994 года в телевизионной программе Ларри Кинга, директор ЦРУ Джеймс Вулси на вопрос о причинах таких скачков в оценке военного бремени СССР отвечал: «Я изучил историю этого вопроса ввиду того, что по нему ведется много споров... Я считаю, что наша оценка величины советских военных усилий в 70-х и 80-х годах была довольно точной. Просто мы завысили величину российского или советского валового национального продукта. И это несколько исказило пропорции в наших расчетах».

4

Washington Post, 10 August 1994.

5

«Estimating the Size and Growth of the Soviet Economy», Hearing before the Committee on Foreign Relations of the U.S. Senate, 16 July 1990, Washington, D.C.: U.S. Government Printing Office, 1991. P. 49.

6

Remarks of the Deputy Director of Central Intelligence John E. McLaughlin at the Conference on CIA's Analysis of the Soviet Union, 1947-1991, Princeton University «The Changing Nature of CIA Analysis in the Post-Soviet World,» 9 March 2001. The Washington File. Office of International Information Programs, U.S. Department of State. // Johnson's Russia List, #5149, 14 March 2001.