— Опять, — произнес он, брезгливо скривившись. — Как же они осточертели!

— Кто? — с любопытством спросил Скрипач.

— Умалишенные эти, — объяснил Саб. — В последние пару лет их стало что-то слишком много. Раньше хоть поменьше было, а теперь ну просто моровое поветрие какое-то.

— Умалишенные? — удивился Ит. — В каком смысле?

— В прямом. Ненормальные.

— Саб, можно посмотреть? — попросил Ит. — Мы тут до этого психов не видели, если, конечно, не считать Сканду и кое-кого из пантеона.

Саб ухмыльнулся.

— Ладно, пошли, посмотрите, — согласился он. — Только недолго. И не подходите слишком близко. И так придется завтра мыть корабль, а если вы еще и на одежде принесете что-то…

— Одежду можно постирать, — Ит прислушался. — Саб, что он говорит такое?

— То же, что и все остальные. Пойдемте, послушаем.

Почти в самом центре площади располагался невысокий деревянный помост, предназначенный, по всей вероятности, для всяких общественных нужд. Саб по ходу объяснил, что с этого помоста проводятся торги на что-то крупное, с него же выступают артисты (если, конечно, у кого-то язык повернется назвать этих идиотов артистами), с него объявляют о казнях, и на нем иногда…

— В общем, это пророк, — пояснил Саб. — Любуйтесь.

На помосте, у самого края, стоял человек — высокий, сутулый, с клочковатой бородой, он был одет в рванину, и взгляд имел абсолютно безумный. В правой руке человек сжимал толстую корявую палку, в левой — грубо сработанный из глины Ихтис. Одна из лап «рыбы» была обломана, а на спине недоставало колючек.

— Грядет, грядет, приближается… — человек бил палкой по помосту в такт своим словам. — Будет, скоро будет! Земля разверзнется, тучи прорастут огнем, воцарится великий гнев, и сократятся народы! Великий и Великая гневаться будут, и от гнева их небо падет на землю, и пройдет везде огненная саранча, и не будет от нее спасенья! Не слышима, не видима, не осязаема! Никто не скроется! Никто не спрячется! Грядет! Под камень залезешь — он вывернет из земли камень! В дом спрячешься — сметет дом, как горсть мусора! Под водой скроешься — он высушит воду, а потом пришлет воды вдесятеро! Лишь тот спасется, кто сумеет вознестись! Тот будет плыть по небесам над огненной бурей! Лишь тот вознесется, кто уверует!..

Пророка почти никто не слушал — по всей видимости, его откровения мало кого занимали. Несколько зевак, из людей, стояли поодаль от помоста, и отпускали в адрес говорившего пошлые шуточки; кто-то поднял кусок грязи и швырнул в пророка, но тот ловко увернулся, и погрозил бросавшему своей узловатой палкой. И продолжил выкрикивать свою несуразицу с удвоенной силой.

— Очередной конец света, — меланхолично подытожил суть речи пророка Саб. — Суть простая: если веришь в Яхве, будешь спасен, если не веришь, тебя кокнут. Впрочем, этот еще ничего, бывают хуже.

— А что говорят те, которые хуже? — Ит неподвижно глядел на говорящего, словно что-то прикидывая про себя.

— А которые хуже призывают собираться и идти в поход, проситься в Царство Яхве, — пояснил Саб. — Как я понимаю, клянчить у него разрешение поселиться в Эдеме. По слухам, где-то даже собирались такие паломнические группы, и вроде бы даже кто-то туда ходил.

— И как? — спросил Скрипач с интересом.

— С чем ушли, с тем и вернулись, — пожал плечами Саб. — Очень они там нужны, на Эдеме. Там своего добра хватает.

— А откуда они берутся? — Ит нахмурился.

— Не знаю, — покачал головой Саб. — Скорее всего, они сами это всё придумывают. То есть один придумал, а другие подхватили. Они ведь такими рассказами живут — вон у него в ногах мешочек, он деньги туда собирает. Если кто-то кинет, конечно. Сегодня у него явно неурожай.

— Значит, все они говорят про одно и то же? — уточнил Ит. — Или все-таки разное?

— Примерно одно и то же. Пугают.

— Саб, можно я с ним поговорю? — попросил Ит. — Недолго, минут пять. Пожалуйста.

— Сдурел? — у Саба аж глаза на лоб вылезли. — Зачем?

— Да одну вещь понять хочу. Просто это немножко странно выглядит, — объяснил Ит.

— Слушай, таких болтунов во всех мирах — пруд пруди, — Скрипач явно вознамерился занять сторону Саба в этом споре. — На фиг тебе этот-то сдался?

— Интересно, — пожал плечами Ит. — Мы, вроде бы, не торопимся.

— Поэтому ты хочешь поближе познакомиться с рассадником местной заразы, — с омерзением произнес Саб. — Того, что ты услышал, тебе явно недостаточно.

— Да, недостаточно, — Ит все еще смотрел на пророка. — Саб… а тебе не кажется, что всё это — звенья одной цепи? Керувимы, знающие про службу, прилетающий в гости Эдем, агенты Яхве в наших поселениях, такие вот пророки. Ну давай я потрачу пять минут, жалко тебе, что ли? Спорим, что никто из игроков не обращал на этих пророков внимания? Может быть, пойму что-то важное.

— Саб, Ит прав, — перебежчик-Скрипач тоже призадумался. — Что-то не складывается.

— В каком смысле? — удивился Саб.

— Во всех. Дай мне с ним поговорить, пожалуйста, — взмолился Ит.

— Хорошо, — вдруг согласился Саб. — Но при одном условии. Завтра ты сделаешь так, как я скажу, а не так, как мы делали до сих пор.

— Ты про что? — с подозрением спросил Ит.

— Сидя, — невозмутимо объяснил Саб. — Спиной. Так, как я предлагал вчера, а ты отказался.

— Ладно, — вымучено согласился Ит. — Но только если ты мне расскажешь, с кем из пантеона ты говорил про керувима, и что тебе ответили.

— Пойдет, — кивнул Саб. — А ты…

— Пока вы будете торговаться, он смоется, — сообщил Скрипач. — Эй, ау! Он уже уходит.

Пророк действительно слез с помоста, сунул за пазуху свой мешочек, в котором звякнули монетки, и отправился куда-то к выходу с площади — видимо, проедать (или пропивать) свой заработок. Ит поспешно двинулся следом, Скрипач и Саб пошли за ним, тихо переговариваясь.

— …ну а что ты хочешь? Ит? А он упертый, ты не заметил, что ли? — Скрипач хмыкнул.

— Да, я заметил, — согласился Саб. — Причем его упорство достойно лучшего применения.

— Я все слышу, — не оборачиваясь, сообщил Ит.

— Подумаешь, напугал, слышит он, — проворчал Скрипач. — Иди, иди, мыслитель. Собирай звенья цепи.

Пророка удалось подловить очень удачно — в таверне, куда он зашел, у него попросили показать деньги до заказа, явно и небезосновательно сомневаясь в его платежеспособности, и выяснилось, что для заказа у пророка денег маловато. Ит тут же подошел к слуге, уже намерившемуся указать пророку на дверь, и сообщил, что заплатит за этого доброго человека… если добрый человек соблаговолит поговорить с ним. Пророк, не смотря на полубезумный вид, тут же согласился — из этого Ит сделал вывод, что на самом деле он отнюдь не безумец, и что ситуация будет несколько сложнее, чем нарисованная Сабом примитивная картинка.

Саб и Скрипач тоже вошли в таверну, отыскали местечко у двери, и сели. Скрипач подозвал другого слугу, спросил, что есть из еды, и, под неодобрительным взглядом Саба, заказал большое блюдо жареного мяса, две кружки местного аналога пива, и соленых овощей.

Ит заказал то же самое (пророк посмотрел на него с явным одобрением), а еще он прибавил к заказу половину буханки темного хлеба, и бутылку с каким-то вином, справедливо предположив, что вино в данном случае поспособствует коммуникации.

Так и оказалось.

— Страшные вещи вы говорили на площади, — Ит разлил вино, пододвинул деревянный стакан пророку. — Неужели все так и будет?

— Будет, — пророк отпил изрядный глоток, и принялся разглядывать Ита. — А ты не человек ведь, да? Откуда ты такой?

— Я рауф, и я с юга, — объяснил Ит. — По торговым делам прилетел. Рыбой немножко торгую. Меня зовут Ит. А вас?

— Эинон, — пророк глотнул еще вина. — Из этих ты, значит… У которых головы приставные.

— Приставные головы? — удивился Ит.

— А как же. У вас же там этот… — Эинон щелкнул пальцами, вспоминая. — Который на солнечной лодке плавает, а сам незримый. Как ему понадобится какой бог, он берет голову, берет тело, и хлоп! Составляет нового бога. Хотя это не боги, конечно, это так, обман один, они из глины все. И с кошачьей головой бога сделал, и со свинячьей, и с бычачьей, и с лягушачьей. А один так и вообще с собачьей, ходит по ночам, и кто умер или собирается, того сжирает.