Но… что-то изменилось.

Зонд не хочется, хочется — эмоций.

Хочется что-то почувствовать.

По-настоящему.

Не это короткое механическое движение, а нечто совсем иное.

— Саб, он уже не годится, по-моему, — произнес Ит, с трудом вытаскивая из-под тела затекшую руку.

— Ага, истрепался весь, теперь только выкинуть, — согласился Саб. — Ты меня разоришь, всю коробку на тебя извел, двенадцать штук. Надо будет рыжему сказать, чтобы еще привез из Адмы. Они, между прочим, не дешевые.

— Ну купи из тех денег, которые ты мне оставил, — Ит попробовал согнуть руку, но рука пока что признаков жизни не подавала. — Это ведь я виноват.

— Разберусь, — отмахнулся Саб. — Сам-то как? Лучше?

— Да. Саб, я… я хотел попросить… — Ит замялся. — Может быть, ты… ну… ну, ты сам? Не зонд, а…

— Чего? — Саб аж поперхнулся. — А ну-ка повтори!

— Не сумею, — покачал головой Ит. Нет, все-таки мораль не потерялась. Она была где-то поблизости, поэтому слова не давались, язык не поворачивался их произносить.

— А сказать «да» сумеешь? — весело спросил Саб.

— Наверное.

— Так, хорошо. Значит, ты хочешь, чтобы я сделал это сам? Не зондом, а именно сам? Ты просил меня об этом? — уточнил Саб.

— Да, — кивнул Ит. — Может быть, хотя бы попробуем?

Саб улыбнулся. Победно. Не без ехидства.

— Рыжий, — произнес он, не повышая голоса. — Ты проиграл. Я говорил тебе, что так будет, а ты мне не верил. И сейчас — ты проиграл.

— Я слышал, — отозвался Скрипач из гостиной. — Да, Саб, признаю поражение. Я действительно проиграл.

— О чем вы спорили? — не понял Ит.

— Мы на тебя спорили, — пояснил Саб невозмутимо. — Я еще месяц назад сказал, что ты сам будешь просить меня о том, о чем сейчас попросил. Скрипач сказал, что ты скорее умрешь, чем попросишь. Прав оказался я. Ты попросил.

Ит тяжело вздохнул.

— Рыжий, прости, — он покачал головой. — Видать, плохо мы друг друга все-таки знаем. Хотя казалось, что хорошо.

— Не расстраивайся, — Скрипач сунулся в комнату, но Саб остановил его движением руки. — Ерунда. Ну, подумаешь, буду декаду делать каждый день новое мясное блюдо, без повторов. От этого все только выиграют. А на счет того, кто, кого, и как знает… сейчас я понимаю, что в эту пропасть можно падать очень долго. И узнавать все новое и новое.

— Падать или взлетать? — спросил Ит.

— Не знаю, — пожал плечами Скрипач. — Я теперь не знаю, существуют ли вообще верх и низ.

— Иди, философ, тебе на вызовы пора, — велел Саб. — Не задерживайся, часа через три жду обратно. Беременных не пугай! И не хами никому, это высокие семьи, с ними надо вести себя почтительно. По первому и третьему вызову доложишь мне отдельно, обязательно анализ пола, генетических патологий, и совместимости.

— Они с собой работать дадут? — с подозрением спросил Скрипач.

— Дадут, не бойся. Они лучше тебя знают, что и как надо делать. А на обратной дороге купи мяса. Хочу сегодня на ужин филе вельша на шпажках, на открытом огне. И какие-нибудь острые овощи, сам придумаешь. Все, давай, за дело.

— Рыжий, если в Адме будешь, сыра купи, пожалуйста, — попросил Ит. — Сыр тоже можно поджарить.

— Хорошо, — вымучено согласился Скрипач. — Никого пугать не буду, хамить не буду, все куплю. Вы тут тоже… не того. Без усердия.

— Разберемся, — проворчал Саб. — Учит он меня еще, видали.

— Ты вообще как, если честно? — Саб подвинул стул к столу, сел, с интересом посмотрел на Ита.

— Ног почти не чувствую, — признался Ит. — Ну и устал, конечно.

— Устал, это ты приуменьшил. Ты еле живой. По уму, тебе надо проспать часов двенадцать. А лучше сутки.

— Нет. Саб, пожалуйста. Пока рыжий… пока он улетел… Я не смогу при нем первый раз, — взмолился Ит. — Я понимаю, что ты тоже устал, что я тебе надоел, как не знаю что, и… но все равно прошу, давай сейчас. Потом… потом, боюсь, я высплюсь, и у меня в голове опять что-то переклинит, — Ит сел, опираясь на руки. — Не знаю, радуют тебя мои слова, или нет, но ты был прав, ты был во всем прав, а я… я действительно придурок, и мордой действительно в физиологию, и…

— Тш, — нахмурился Саб. — Слишком много шума. Я же не отказывался. Ложись, давай попробуем. Учти только, что у тебя сил не хватит, скорее всего, просто вырубишься.

— А вдруг нет?

— Судя по системе, «вдруг» не предвидится, — дернул плечом Саб. — Ложись. Ничего не делай, я сам. Учти, если заснешь, продолжать не буду. В следующий раз тогда.

Заснуть было бы обидно, но уже через несколько минут Ит понял — он не заснет. И понял, о чем ему все это время говорил Скрипач.

Со стороны могло, наверное, показаться, что Саб практически ничего не делает — настолько скупы и выверены были его движения. Еще от Кира Ит неоднократно слышал, что опытный мужчина может «открыть» любого гермо, и что есть подлецы, которые этим пользуются. Сейчас Ит понимал, что никакой подлости в действиях Саба не было, а была в них разве что огромная практика, и действительно отменное знание физиологии, точнее, знания, с помощью которых можно управлять чужим телом так, чтобы это тело работало вполне определенным образом — и отнюдь не в ущерб ни своему владельцу, ни Сабу. Подготовка заняла минут десять, и к ее окончанию Ит ощущал ровно то, что хотел ощутить — то самое ожидаемое биение теплых волн внутри тела, пока что слабых, но постепенно усиливающихся.

— Хорошо, — шепнул Саб, — так и надо, правильно. Отпусти себя, не пытайся ничего сделать. Думай про что-то хорошее. Про море, про воду. Лучше всего закрой глаза. Ладно, если не хочешь, смотри. Слышишь море?

— Хочу в воду, — сдерживаться больше не было сил. — Саб, пожалуйста…

— В воду? Сейчас ты в ней будешь…

Замка, как и обещал Скрипач, не было, а весь процесс занял, как Ит понял позже, едва ли не меньше времени, чем подготовка к нему. Это было действительно похоже на погружение… куда-то… Ит так и не понял, куда. Но — это было хорошо. Это было теплое, обволакивающее забвение, и яркий, пусть и недолгий, пик, за которым последовало короткое беспамятство, минуты на три, не больше.

Это было и вправду очень хорошо, пусть и не долго.

И это было именно то, чего он хотел. Чего ему не хватало.

В происходящем было что-то бесконечно правильное, а минут через десять после того, как все закончилось, Ит поймал себя на странном ощущении: почему, интересно, он не понял этой правильности и логичности раньше? Ради чего терпел и мучился? Ради чего злил Саба, получал по морде, нарывался на хамство?

Ради того, чтобы лишить себя вот этого всего?.. Ради высокой морали, на которую тут некому смотреть, и которую он же сам предал, что греха таить, предал еще на Соде, очутившись в одной постели с Эри? Самообман, и какой! Ханжеский, подленький, эгоистичный самообман. За который сейчас ну очень стыдно.

В том числе, как это ни удивительно, стыдно, в том числе, и перед Сабом.

Следующие слова Саба, впрочем, еще больше усилили правильность этого происходящего и добавили еще стыда к уже имеющемуся.

— Хочешь свободу? — спросил вдруг ни с того, ни с сего Саб. — Эй, высокая мораль, я тебя спрашиваю. Свободу хочешь или нет?

— Не знаю, — какая свобода, зачем? — Саб, а можно еще раз?

— Прорвало плотину, — хмыкнул Саб. — Нет, нельзя. Сначала спать. Потом будет можно. Вообще, в нормальном состоянии у тебя ответ будет приходить от суток и выше, чаще — раз в двое-трое суток. Рефракторный период у тебя в два раза длиннее, чем у рыжего. Сейчас… ну, сейчас да, пока до нормы не снизим, он будет короче. Ладно, с этим мы разберемся. Тебе, кстати, рыжий про желание говорил?

— Нет, — покачал головой Ит. — Какое желание?

— Если кто-то ведет себя хорошо, так, как я сказал, я исполняю его желание. Хотя бы одно, если это в моих силах, конечно. Что-нибудь хочешь?

— Кровать вместо стола, — попросил Ит. — Обычную нормальную кровать. А лучше две, рыжему тоже. Сойдет за желание, или это слишком?