— …решил остаться без коры надпочечников, видимо, — Саб говорил с презрением. — Лежи спокойно и не дергайся.

— Что ты дела… ой… ааа… Саб, не надо, пожалуйста!..

— Лежи спокойно, кретин, это просто зонд с анастетиком! — рявкнул Саб. — Тебе нужно как-то продержаться два часа, пока рыжий не привезет твою схему. Сосуды уже рвутся, ты хочешь полежать на столе, как Наэль, и порадовать хирургов дырой в самом интересном и нестандартном месте? Будешь дергаться — все получится именно так. Что, больно? Сейчас больно?

— Нет, — выдохнул Ит. Было уже не больно, по крайней мере, там, где, как ему казалось, находился зонд с гелем. — Саб… а до узла дойти… получится? Может… это как-то подействует?..

— Три минуты уже, как получилось, — хмыкнул Саб. — Не заметил? Тебе сейчас узел, не узел — значения не имеет. Понимаешь, что с тобой произошло от твоего ерничанья и моральных принципов?

— Понимаю, — онемение разливалось по животу изнутри, но лучше онемение, чем дикая боль. — Надпочечники взбесились, и стали пытаться поднять уровень фона до…

— До фазы результата, — кивнул Саб. — А результата не было. Поэтому надпочечники решили, что они работают недостаточно, что проблема в них, и пошли вразнос. А поскольку они у тебя не совсем обычные, и работают не совсем так, как положено, вступил в работу второй сегмент… и вывел общий порог до уровня отсутствия рефракторного ответа, во-первых, и до невозможности разрядки, во-вторых. Поиграл в игры с телом, молодец. Доигрался.

— Проиграл, — прошептал Ит. — При таком фоне разрядка действительно… невозможна…

— Если получится снизить, через несколько часов станет возможна. И как только станет, попробуем схему, которую рыжий предложил. С увеличением амплитуды. Разрядка — спад. За пару дней придешь в подобие нормы. А дальше… дальше я подумаю, что с тобой делать.

— Выкини ундинам, — предложил Ит. — Нет, правда, Саб. После такого мне… только туда…

— Не получится, — усмехнулся Саб. — Ты их хлебом кормил, они тебя не тронут.

— Тогда туче отдай.

— Сам решу, — Саб помрачнел. — Знаешь, я все-таки не могу понять смысл всей этой твоей моральной свистопляски. Ты что, до такой степени любишь… ну, этого своего?

— До такой, — Ит прикрыл глаза. — Именно до такой степени.

— Чушь, — отрезал Саб. — Нелепые выдумки. Такого не бывает.

— Бывает, — Ит вздохнул. Да, с анастетиком и впрямь полегче. — Саб, не все так просто было… я сам не думал, что так… могу… когда мы бежали, он ведь… он имитировал свою смерть, Фэб. Несколько лет мы думали, что он умер. И я… я едва с ума не сошел, не мог смириться. А потом, когда он нас сумел вытащить, я… несколько лет не мог смириться с тем, что он нас так обманул… ну, меня обманул, рыжий… до такой степени его не любил…

Мешать правду и ложь. Да, вот прямо сейчас. Даже когда кажется, что вот-вот умрешь — работай в придуманной схеме. На смертном одре не врут, и сейчас — Саб верит. Сомневается, конечно, но все-таки верит. Мало того, он гордится тем, что сумел догадаться. Поймал.

Он — нас поймал.

Ладно, будем делать вид, что и вправду поймал.

Как же хочется на «Горизонт»… Там, на корабле, синтез занял бы три минуты, а схема начала бы действовать минут через пять. И не такая корявая схема, а нормальная. Там не нужно было бы валяться с зондом, там есть биощупы, нити, там можно было бы обезболиться, выспаться, и проснуться часов через двенадцать уже в норме. А еще — там не было бы Саба, и не нужно было бы на ходу придумывать ответы на его бесконечные вопросы. И бояться, что в любой момент Саб сорвется, тоже не нужно. И…

Нельзя.

Вот это всё — придется как-то выдержать.

И не только это.

Кое-что похуже — тоже.

…Скрипач вернулся через час, с двумя небольшими контейнерами подмышкой, и с непроницаемым выражением на лице. Молча проставил вместе с Сабом первый проход схемы, притащил из своей комнаты стул, и сел рядом с Итом.

— Что там сказали про это всё? — поинтересовался Саб, кивнув на контейнеры.

— Ничего, — пожал плечами Скрипач. — Я им память затер. И системе тоже. Ну, то есть не затер, а загнал туда другую комбинацию с тем же составом синтеза. Никто ничего не узнает.

— И зачем ты это сделал? — Саб явно издевался. — Так не любишь прошлое?

— Официалку не люблю, — огрызнулся Скрипач. — И оставлять следы там, где она их может найти, тоже. Мало ли что? Знаешь, Саб, можешь думать, что тебе угодно, но я после керувима, и его слов, светиться не хочу. Уж извини. По такому маркеру, как этот, нас с Итом найти проще простого. Я не хочу обратно. Лучше сдохнуть, чем снова… в это всё. Только, боюсь, тебе не понять. Ты был обычным агентом, и ты не знаешь, что делают из экстры. И как мы жили до того, как сбежали, ты тоже не знаешь.

— Не знаю, — согласился Саб. На Скрипача он сейчас смотрел с интересом, как экспериментатор на белую мышь. — Уж куда мне, простому агенту, до такого эксклюзива, — он усмехнулся. — Только разжалобить меня можешь не пытаться.

— Я и не пытался, — Скрипач нахмурился. — Нам твоя жалость без надобности. Вот только мне почему-то кажется, что если нас посадят под замок до конца жизни, или и вовсе казнят, ты не испытаешь моральное удовлетворение. Да и зачем тебе это? Тратить время на поиск новых помощников, потом учить их. Оно тебе надо? Мы, вроде, неплохо справляемся.

— А вот это уже ближе к истине и хотя бы не лишено логики, — кивнул Саб. — Да, примерно так и есть. Справляетесь вы неплохо. И дальше будете справляться неплохо, но — при одном условии.

— Каком именно?

— Еще одна ложь, и я действительно скормлю вас ундинам.

— Саб, эта ложь… это не совсем та ложь, за которую надо так наказывать, — возразил Ит. Сейчас, когда начала работать схема, ему стало немного легче. — Понимаешь, мы к этому факту… ну, что мы частично люди… относились как к позору. Как к чему-то стыдному. Даже наши друзья-люди считают нас рауф, пойми… и до этого всего… ни разу у меня таких проблем не появлялось. Никогда! Я понятия не имел, что мое тело вот так может отреагировать. Даже теоретически ни о чем подобном не думал. Да и с сексом все было в полном порядке.

— У тебя? — рассмеялся Саб. — С сексом? В порядке? Ты вообще сексом с какой периодичностью занимался, придурок? «В порядке»…

— Раз в месяц… или в два. Как получалось, — признался Ит. — Или реже… мы просто работали много, некогда было.

— Раз в год, в общем, — подытожил Саб. — Понятно. И с анализами тоже полный порядок, видимо, был, да? Как у монахов. У них тоже порядок — до первой кочки.

— У людей? — уточнил Скрипач.

— У рауф, — фыркнул Саб. — В частности, у гермо. Ладно, про это мы побеседуем уже потом. Как сейчас ощущения?

— Никак, — покачал головой Ит. — По ощущению тело какое-то ненастоящее. Пустое. Как манекен.

— Ясно. В общем, лежи пока что, отдыхай, попытайся уснуть. Как только появится чувствительность, зови. Будем пробовать что-то делать дальше. Рыжий, пойдем, в гостиной посидим. Ты мне пока кое-что уточнишь. А может, и не только уточнишь, время у нас в запасе есть.

Три часа сна, по ощущению, не дали ровным счетом ничего — проснулся Ит глубокой ночью, чувствуя всё ту же усталость и разбитость. Правда, сейчас к ней прибавилось еще одно ощущение — тянущее, топкое, неприятное, томительное. Видимо, пошел ответ, но Ит и представить себе не мог, что он может выглядеть вот так. Это было совершенно не похоже на желание, на ожидание, словом, на то, что он испытывал, когда предстояло заняться любовью с Фэбом. К тому, что он сейчас чувствовал, любовь никакого отношения не имела. Тело, гормоны. Читая физиология, как сказал бы Саб. Впрочем, скажет. Уже очень скоро скажет, судя по всему.

Век живи, век учись, подумалось Иту. А ведь отчасти Саб прав. Столько лет прожить, и не знать о том, как на самом деле устроено твое тело, вроде бы изученное; быть медиком, и при этом даже в мыслях не держать, что опасность (а ведь это именно опасность) может для тебя быть… ну, вот такой. Думать, что все про себя знаешь, и вот так страшно ошибиться — нет, не знаешь, ни черта ты о себе на самом деле не знаешь! Сейчас вскрылся один аспект, а что еще может произойти? И с телом, и с душой…