№ 4: «Я не крал»;

№ 5: «Я не убивал мужчины или женщины»;

№ 6: «Я не произносил лжи»;

№ 19: «Я не совращал мужней жены»;

№ 38: «Я не богохульствовал».

Пройдя этот этап испытаний, Птолемей оказывается перед внушительными весами, под коромыслом которых видны изображения Анубиса, проводника душ, с головой шакала, и Гора, сына Осириса, с головой сокола. На одной чаше весов — предмет в виде небольшой урны, символизирующий сердце умершего, «считающееся вместилищем разума и потому побудителем действий человека и его совести». На другой чаше — перо Маат, вновь символизирующее истину.

От баланса сердца и истины все и зависит. Потому что именно в этот момент будет вынесено окончательное решение, в зависимости от которого душе суждена либо вечная жизнь, либо гибель навсегда. За весами изображено средство истребления души — чудовищный гибрид крокодила, льва и бегемота, известный под именем Аммит, «Пожиратель», «Поедающий мертвых». А за Аммитом, на правом краю композиции, наши глаза приковывает к себе величественно восседающая на троне мумифицированная фигура звездного бога Осириса, задача которого — воскрешение души.

Гор и Анубис проверяют весы и начинают взвешивание. Тем временем, справа, рядом с весами, между усопшим и рычащими, с капающей слюной, челюстями Аммита, мы видим высокую фигуру Тота с головой ибиса, «воплощение божественного разума… всепрощающую и направляющую силу неба и земли… изобретателя астрономии и астрологии, нумерологии и математики, геометрии и геодезии». Тот, кого в древних текстах загадочно именуют «великим, трижды великим», был древнеегипетским богом мудрости, «регистратором душ», который, начиная с эпохи Птолемеев, был известен у греков как Гермес-Трисмегист («Гермес — трижды великий»). В сцене Суда он изображен в виде могучего человека в короткий тунике и птичьем головном уборе-маске. В левой руке он держит дощечку, в правой — тонкое тростниковое стило.

Сердце и перо изображены в состоянии равновесий, когда душа может быть допущена в потустороннее царство Осириса:

Гор подтверждает равновесие. Анубис провозглашает вердикт. Тот записывает…

Божества Тота и Маат можно встретить уже в самых ранних сохранившихся священных текстах в истории человечества — в древнеегипетских «Текстах Пирамид», III тысячелетие до н. э., причем они продолжали играть ключевую духовную и космическую роль на протяжении всей трёхтысячелетней истории государства фараонов. Они фигурируют в «Книге Мертвых» как вечные начала, или принципы, чья задача — направлять и соразмерять движение Вселенной. Тот и Маат стоят по обе стороны бога Солнца Атума-Ра, когда он плывет по небесному океану в своей «миллионнолетней лодке».

«Тот… Владыка… создавший себя, никем не рожденный… который исчисляет небеса и ведет счет звездам, земле и всему на ней сущему, а также измеритель Земли».

В другом месте мы читаем:

«Земля Ману [запад] принимает тебя [Ра, бога Солнца] с удовлетворением, а богиня Маат обнимает тебя как утром, так и вечером… бог Тот и богиня Маат предначертали тебе ежедневный путь».

Кроме значения «истина» слово маат имеет и много других — например, «то, что прямо», причем и в физическом, и в моральном смысле, «правильный, настоящий, подлинный, вертикальный, праведный, справедливый, стойкий, неизменный» и т. д. Хебест маат означает «настоящая ляпис — лазурь» — в противоположность синей имитации. Шее маат означает «постоянно и регулярно». Эм ун маат означает, что дело обстоит именно так, вещь именно такова. Маат можно сказать применительно к хорошему и честному человеку. Истина — маат велика и сильна и никогда не нарушалась, в некоторых вариантах психостасии богиня Маат с вытянутыми в сторону руками сама играет роль весов.

Перо и сердце, два объекта взвешивания на этих весах, вместе образуют мощную символику. Первое, как мы видели, есть характеристика и символ самой богини; в то же время не случайно, что второе, напоминая внешне вазочку с двумя ручками, не только служит древнеегипетским иероглифом «сердце», но и является также «детерминативом» (определяющим знаком) слова тех — «вес». Из этой этимологии — тех через техути — некоторые ученые выводят происхождение имени Тот, причем именно такую этимологию предпочитают сами египтяне. Отметим также, между прочим, что гранитные обелиски — башенки, находящиеся в расположенных вдоль Нила храмах, назывались у древних египтян словом техен (согласно Март тине Дальтон из нью-йоркского Музея искусств «Метрополитэн» — «слово неизвестного происхождения»).

Как мы увидим в последующих главах, обелиски играли особую роль в поиске бессмертия, которым в Египте тысячи лет занимались посвященные. С самых далеких времен этот поиск был тесно связан с культом Тога, чья воля и сила, как верили, были способны поддерживать равновесие сил неба и земли: «Именно его искушенность в небесной механике, — отмечал Э.А. Уоллис-Бадж, — гарантировала надлежащее использование законов (маат), на котором покоится основание и само существование Вселенной».

После глубокого анализа погребальных текстов всех периодов древнеегипетской истории Бадж характеризует манеру изображения Тота во всех источниках как символизирующую «неограниченную власть» в загробном царстве Дуат. Именно эта власть символизируется его ролью пишущего ангела в Сцене Суда. Согласно «Книге о том, что находится в Дуате» (которая неоднократно обнаруживалась в гробницах фараонов, начиная с XVIII династии): «Происходит проверка слов, и он [Тот] карает зло — он, кто имеет справедливое сердце, кто взвешивает слова на весах — в священном месте проверки тайны тайн душ».

Но что именно означает слово «зло» и какова действительная природа тайны, что проверяется в Зале Суда Осириса?

В сцене суда происходит нечто большее, чем оценка морального характера. Это ясно хотя бы из того, что вопросы, затрагивающие моральные аспекты поведения умершего, задаются на ранней стадии заслушивания его души. Именно в этом смысл 42 Отрицательных Признаний. Отсюда вытекает, что «взвешивание» сердца есть оценка чего-то еще, измерение какого-то иного качества или параметра «истины», на которое (или который) испытуемый мог (или могла) повлиять в течение своей жизни. Возможно, именно поэтому в Зале Суда идет речь о «Двойной истине» в том смысле, что это — место, где проводится двухуровневая оценка. Это могло бы объяснить, почему, как отмечал один видный авторитет, Испытание души на Весах в Зале Осириса описывается лексически не как оценка, или «взвешивание поступков» [этой цели явно служат 42 «отрицательных признания»], а как уча метет, «взвешивание слов».

Дополнительный свет на эту любопытную формулировку прольется, если вспомнить, что Тот почитался у древних египтян как бог, который мог научить «не только властным словам, но и тому, как следует их произносить». Знание этих «слов» считалось необходимым, чтобы умерший мог надеяться совершить свой посмертный поиск во всех двенадцати «Разделах» Дуата:

«Нужно научиться у Тота… определенным словам, ибо без знания этих слов и того, как правильно следует их произносить, умерший никогда не сможет завершить свой путь сквозь Дуат. Формулы Тота открывают перед ним секретные врата, обеспечивают его необходимым мясом, питьем и одеждой, отгоняют от него злобных демонов и духов, дают ему силу узнать тайные или сокрытые имена чудовищ Дуата, а также произнести их таким образом, чтобы они превратились в его друзей и помогли ему в путешествии…»

Люди верили, что «Рэй Ну Перт Эм Хру», «Книга Мертвых» — «своего рода путеводитель для трансмиграции души» — был сочинен Тотом, а некоторые главы были написаны «его собственными пальцами». Кроме того, уцелели многочисленные отрывки из древних текстов, откуда можно узнать, что бог мудрости считался автором ряда других «книг» — книг, которые каждому, кто стремится достичь бессмертия, следует попытаться отыскать при жизни: «Я одарен славой, я одарен силой, я преисполнен мощи, я получил книги Тота и принес их, чтобы они помогли мне пройти…''