Но какое там! Эйваз не услышал ничего, и крикнул снова тогда Кероглу:

— Послушай, Эйваз, пусть минарет рухнет, со мной беды не случится. Не бойся, пускай делают, что хотят!

Но разве Эйваз слышал что-нибудь? Обратился он в разгоряченного львенка, кусающего цепь. Пройдя вкруг площади, остановился он перед Араб-Рейханом и запел:

Коль смел ты бой начать, паша, — Теперь сразимся — ты и я. Узнаешь силу ты мою, Теперь сразимся — ты и я. Возьму я пику, нравом крут. Пусть должное нам воздадут. Лицом к лицу мы встанем тут, Теперь сразимся — ты и я. Считаю глупой речь твою. Знай, я тебя сражу в бою И кровь твою мечом пролью; Теперь сразимся — ты и я. Друзей я должен отличать От недругов — не мне ль бежать? Хочу я нынче бой начать — Теперь сразимся — ты и я. Эйваз я, смело я стою. Сердца я злые разобью. Ты ж — покажи себя в бою — Теперь сразимся — ты и я!

Окончив песню, Эйваз пустил коня. И Араб-Рейхан пустил своего коня. Увидел Кероглу, что тут уж ничего не поделаешь, издал боевой клич и пропел:

Когда на Дурата садится Эйваз — Птицы в небе летать не должны. Все, кто в час поединка к нему попадут, — На колени пред ним стать должны. Налетит на врага — тот не кажет лица, В город вступит-разрушит его до конца, Ханы падают ниц: ведь удар храбреца Храбрецы отражать должны! Он отважен — в глазах его блещут огни, Перед тем, кто изведал тяжелые дни, Кто прошел и Шаму, и Мисру, — лишь                одни Смельчаки устоять должны!

Словом, Араб-Рейхан и Эйваз схватились. Дротики и булавы не привели ни к чему. Взялись оба за мечи. Мечи переломились и выпали из рук, подняли они пики, пики не помогли, тогда, сойдя с коней, схватились они врукопашную.

Точно змеи обвили они друг друга. Словно плугом взрыли всю площадь. Эйваз еще юный, не успевший узнать всех уловок, и Араб-Рейхан, старый пехлеван, побывавший во многих переделках. Как говорят, в пехлеванской науке для него не осталось ни одного темного уголка. Многих прославленных богатырей одолел он снискав тем и себе славу.

Улучив минуту, схватил он Эйваза за плечо и стиснул жилы. Потемнело в глазах у Эйваза. Весь мир закружился перед ним. Увидал Кероглу, что Эйваз пропадает. Не выдержало сердце его. Крикнул Кероглу так, что содрогнулись горы и скалы, и пропел тогда он:

Жизнь и душа моя, Эйваз Взгляни, не опуская глаз, Чтобы в сердца друзей сейчас Вошла печаль — не допусти!

Потом обернулся к стоящей на площади Хури-ханум и пропел:

Стоит она, как горный хан, И смотрит, смотрит как султан. Как хищный сокол, сквозь туман, В бой, где сверкает сталь, — пусти. Клинок сверкает впереди. Закрыты другу все пути. Я Кероглу, чтобы в груди Была печаль — не допусти.

Слова Кероглу словно влили силы в Эйваза, и он вырвался из рук Араб-Рейхана.

Восторженные крики удальцов понеслись к небу. Прошелся Эйваз вокруг площади и пропел:

Кероглу отдал приказ — Должен, должен я твою Голову разбить сейчас, Должен, должен я твою. Как у волка — щелк зубов. Саблею пролью я кровь, И потом отнять любовь Должен, должен я твою. Я Эйваз, мне — побеждать. Услужу Хури опять — И забвению предать Должен имя я твое!

И словно разъяренный лев, накинулся он на Араб-Рейхана. С первого же удара простер его на землю.

Не давая опомниться, сел ему на грудь и теперь сам стиснул, как тисками, плечи Араб-Рейхана. На губах Араб-Рейхана выступила пена. Увидел это Кероглу и пропел:

Попал ты в страшную беду. Арабоглу,[129] Арабоглу! Окутал саваном себя Арабоглу, Арабоглу! Без дани будет жизнь плоха, Без жизни и земля глуха. Ты — тлен, ты — нечисть, ты — блоха, Арабоглу, Арабоглу. Ты Кероглу теперь узнал, И род его, поверь, узнал, С тобою шутку я сыграл, Арабоглу, Арабоглу!

Эйваз, выпустив вдруг плечи Араб-Рейхана, схватил его за пояс. И крикнув: «Уповаю на твою помощь!», поднял Араб-Рейхана на воздух, со всего размаха бросил наземь и снова сел ему на грудь.

Вся площадь пришла в ликование. От криков восторга звон стоял в ушах.

Посмотрел Кероглу с высоты минарета на Араб-Рейхана и запел:

На вершинах высоких гор Непогода, туман бывают. Снег идет и сугробы лежат, Злые ветры, бураны бывают. Коль силен, благороден игид, Коль рука у него не дрожит И скакун у него знаменит — Острый меч и багряным бывает. Если друга свойского нет, Полководца у войска нет И сражений геройских нет — Горе поздно иль рано бывает. Хищный сокол летит, высок, Он охотится у осок. Кто в краю чужом одинок, Тот несчастен, обманут бывает. Не кичись, не ярись, подожди, Острый камень не жми к груди, На ристалище не выходи — Стан могучее стана бывает!

Кероглу сделал знак Эйвазу. Тот вынул кинжал и приставил его к горлу Араб-Рейхана. Потом обернулся к Кероглу, узнать, чего он хочет.

Кероглу сказал:

— Эйваз, как-то раз в честном бою я победил его и подарил ему жизнь. А он предательски поступил со мной. Предателям же нет на земле места!

вернуться

129

Арабоглу — сын араба.