– Кто появился?

– Да вот тот пират, который стрелял первым. Выставишь каронады на прямую наводку плюс превышение полвитка. Если успеем, заведем шпринги и зафиксируем корабль, а если нет, будем стрелять так. Команду «огонь» дам на высокой волне.

– Все понятно, сделаем. А потом можно повеселиться?

– Нужно, пойдешь в моей команде. Нам сейчас понадобятся клинки всех воинов. Видишь, сколько пиратов торчит на палубах? Даже отсюда видно, человек по семьдесят – восемьдесят. Все, иди с Богом.

Все же пришлось ускорить процесс разворота корпуса корабля, так как через десять минут стало ясно, что один противник мог перекрыть директрису, и у второго останется возможность свободного маневра.

– Ну-ка, ребята, кто у нас марсовые с бизани? Вы двое, гафель на ветер!

Матросы выскочили из укрытия, рванули узел принайтованного конца и резко потянули верхнюю шкаторину[112]. Ранее сложенный гафельный парус наполнился ветром и стал быстро разворачивать судно. Бушприт противника уже скользил в нескольких метрах от нашей кормы, когда соосная орудиям планка ограждения квартердека стала смотреть строго на грот-мачту первого противника.

– Пушкари, огонь!

Рявкнули наши каронады, и прежде чем второй флейт перекрыл видимость, успел заметить, как снаряды поразили цель. Затем ощутили удар от столкновения, послышался жуткий скрип трущегося дерева, и на наш фальшборт полетели абордажные кошки. Выдержав несколько секунд и дождавшись, когда матросы противника перекинули трапы, скомандовал:

– Всем огонь!

Из-за бухт и щитов, из люков и трапов вынырнули мои воины и открыли частый винтовочный огонь, словно работало несколько пулеметов. А вот и действительно застрочили пулеметы, они ударили по только что раненному пушкарями флейту. После шестого выстрела заметил, что вдруг исчезли все цели. Это мы что, их всех свинцом забили, или как?

– Внимание! Боцман, свисток! Винтовки долой, приготовить палаши и револьверы! Вперед! – Оттолкнул с пути Сокуру, пытавшегося меня оттеснить, рванул к ближайшему трапу и на чужой корабль влетел самым первым.

Справа под бортом периферийным зрением заметил, как что-то шевелится, не задумываясь, направил револьвер и моментально выстрелил. Увидел упавший под ноги пиратский пистоль, даже не посмотрел на его бывшего обладателя, полоснул палашом другого стоявшего на корточках раненого врага и выбежал на квартердек. Какой-то франт в ярко-оранжевом камзоле разрядил пистоль чуть ли не мне в лицо, но я успел резко уклониться и уйти в сторону. За моей спиной кто-то вскрикнул, но отвлекаться было нельзя, только мельком взглянул на обувь находящегося сзади. Да, это был кто-то из наших, потом разберусь. А сейчас, сделав ложный выпад, обманул противника, обратным движением резанул его руку и уколол в горло. Слабый фехтовальщик попался.

Моя территория была чистой, пришла пора осмотреться. Оказывается, мою спину прикрывали бомбардиры, а ранение в плечо получил Новиков. Круглая пуля вырвала кусок мяса, но это не смертельно, заживет, как на собаке. С высоты квартердека было хорошо видно, что никаких очагов сопротивления уже нет, на палубе остались только расстрелянные и порубленные трупы. Наш флейт тоже выглядел неприглядно: побитый шрапнелью, с обломанной мачтой и порванными парусами.

Минут через десять по трапу с нижних палуб поднялся забрызганный кровью Полищук.

– Все, – глубоко дыша, сказал он. – Всех вырезали. Только в трюме рабы остались, набито их там, чуть ли не друг на друге сидят. Монголы какие-то. Мы их пока закрыли, оставили, как и было.

– Потери?

– У меня четверо раненых, не тяжелых.

– Отлично! Лейтенант Сокура! Первое, принимай трофей. Второе, втянуть трапы на борт и ослабить концы абордажных крючьев. Третье, освобождай палубу от трупов. Эй, лейтенант! – позвал Кульчицкого, стоявшего рядом, но на квартердеке нашего корабля. – Прикажи отцеплять крюки, пойдем брать трофей для тебя.

– Ура!! – закричали на кораблях.

В подзорную трубу было прекрасно видно, что два наших пулемета и десяток стрелков выкосили матросов противника, как траву. Видно, управлять кораблем с разорванными пулеметным огнем парусами оказалось некому, и флейт как-то странно, дугообразно циркулировал. Поэтому и настигли его быстро, буквально за два с половиной часа. Геройствовать оставшиеся пираты не стали и сопротивления не оказывали, надеялись на чудо. Но чуда не произошло, оставил в живых лишь капитана для допроса и трех матросов для уборки трупов и мытья палубы, а остальным порубили головы и выбросили в море.

Этих четверых мы так и не убили. Дал слово бывшему капитану Рею Свифту сохранить им жизнь, взамен получил важнейшую торговую информацию о каналах приобретения и сбыта различных товаров, а также тайник с деньгами кузенов, устроенный в Индийском океане на одном из безлюдных Мальдивских островов. Не хотели они все деньги возить на кораблях, в жизни всякое случается. Вот и случилось.

Но я не давал обещания пиратам, что не передам их в руки правосудия, поэтому доставил в Европу и сдал властям Малаги. А они устроили судебный процесс, который кончился публичной казнью через повешение всех четверых. Судили их за пиратство. Но это случилось четыре месяца спустя, а сейчас был «полон рот других забот». Слава богу, все раненые пошли на поправку, даже у Васи Бевзы исчез жар.

После боя стянули в бухту все три корабля и стали на ремонт. Перед этим облазил оба трофея, и что сказать? Корабли понравились. Обратил внимание на то, что наши снаряды свободно прошили двухслойную обшивку борта полуметровой толщины, думаю, что прошьют и метровую, так что некоторым линкорам тоже мало не покажется. На опердеке поверхность палубы, борта и потолок были густо иссечены мелкими, размером с ноготок осколками. Да, сталистый чугун – это страшная штука.

Выбравшись на открытую палубу, учуял запах дыма и готовящейся пищи. Весь берег усыпали группки рабов, они действительно были измождены, еще недельку такой жизни, и от узников Бухенвальда не отличить.

– Что с ними делать? – спросил Антон. – Бросим на острове или продадим?

– Зачем же разбрасываться таким ценным ресурсом? Пошли, подойдем к ним.

Антон сразу же захватил в сопровождение десяток стрелков и кивнул на бак караульным пулеметчикам. Мы подошли ближе к расположившимся на свежем воздухе в ожидании булькающей похлебки китайцам. Все пленные оказались людьми нестарыми, лет до тридцати, а большинство – так вообще мальчишки не старше восемнадцати. Я взобрался на высокий валун и, привлекая внимание, поднял руку.

– Кто понимает по-английски? Кто понимает по-испански? – спросил на разных языках. Оказывается, были среди них и довольно образованные люди, таких поднялось и подошло тридцать восемь человек.

– Внимание! Насколько мне известно, ценных рабов здесь нет, все, за кого могли уплатить выкуп, уже давно дома. Вы никому не нужны, а если нужны, то заплатить за вас некому. Я правитель справедливый и готов дать вам право выбора. – Обвел взглядом внимательно слушавших меня оборванных и голодных китайцев. – Таким образом, у вас есть два пути. Первый путь простой: быть проданным хозяевам рудников на рабском рынке Кантона. И путь второй. Вы мне приносите клятву верности, положив руку на священную книгу, где записаны слова Господа нашего, после чего получаете свободу. Вы будете обязаны отслужить десять лет на принадлежащих мне кораблях, при этом рядовые матросы станут получать оплату два талера в месяц, а сержанты – от пяти до шести талеров. Ну а если кто сможет выслужиться до офицерского чина, будет получать от десяти до тридцати талеров. Вижу, бывшие офицеры среди вас есть. – Китайцы между собой удивленно переглянулись, вероятно, такие деньги никогда никому не снились. – По окончании десятилетнего контракта разрешу всем жениться и дам земли столько, сколько смогут обработать. Сержантам позволю жениться через пять лет, а при получении офицерского звания – сразу. Офицером, правда, стать нелегко, но возможно. И еще, если кто-то из вас умеет работать со стеклом, фарфором, керамикой, металлом, знает другие добрые профессии, то служить необязательно. Такому сразу же помогу с жильем, невестой, работой и достойной оплатой труда. Все, думайте, сейчас каждый из вас творец собственной судьбы.