Отдыхали часов шесть, а с якорей снимались с рассветом.

– И что, нашел себе зятя? – спросил Антона, когда рано утром, отсалютовав на прощание холостыми выстрелами из мортирок, мы отправились в путь.

– Нашел, – ответил он серьезно, – Дона Луиса знаю давно, он немного заносчив, но человек чести. И бабник, конечно, приличный, но семью будет блюсти. А еще знаете, сир, я очень рад, что моим зятем стал дворянин хорошего рода. Эх, разве мог я подумать всего два года назад… И все благодаря вам, сир.

– Все, что имеешь, мой друг, ты заслужил.

Дальнейший путь по проливу требовал повышенного внимания, так как добрые миль восемьдесят прохода часто были шириной чуть более одной мили. Кроме того, непостоянные течения на этом узком участке тоже не добавляли спокойствия. Наконец на четвертые сутки путешествия пролив стал резко расширяться, и к полудню мы вышли на просторы Тихого океана.

Здесь движение уже стало более оживленным, начали чаще встречаться шхуны, бриги и флейты под испанскими флагами, торговцы объединенных провинций и даже португальцы. Порт города Вальдивия миновали ночью, решил за пополнением припасов сюда не заходить. Узнав, что в Сантьяго де Чили находится дон Марко герцог Леонский, который мне кое-чем был обязан, решил свои планы немного скорректировать. Не то чтобы не мог разобраться с проблемами самостоятельно, наоборот, недорого выкупить кусок безлюдной пустыни не составляло никакого труда. Но следовало попытаться посетить столицу и у властей Новой Испании, будущих соседей, получить протекцию от официального инспектора короны, а это стоило дорого, по крайней мере, не один миллион талеров. А еще лучше было бы при определенных обстоятельствах привязать дона Марко к себе. Материально.

Через четверо суток хода на траверзе правого борта возникли глубокая бухта и каменные стены мощной припортовой крепости города Вальпараисо. Благодаря попутным течению и ветру на тысячу сто миль пути мы потратили времени ровно столько, сколько и на весь трехсотдесятимильный Магелланов пролив.

Трехдечный[100] девяностопушечный галеон и оба сорокапушечных однодечных фрегата, которые на сей раз сопровождали королевского инспектора, еще стояли в порту. «Тисифона» и «Ирина» остались на внутреннем рейде, я же свою «Алекто» подвел к причалу, где тут же был встречен патрульным офицером и портовым распорядителем. Предъявив патент и задекларировав пополнение запасов, выяснил, что его светлость герцог Леонский ныне гостит во дворце губернатора Вальпараисо. Таким образом, в Сантьяго, который находился в ста километрах от побережья, ехать не пришлось.

Вероятно, о прибытии в порт всех кораблей губернатору сообщали немедленно. Иначе не объяснить того, что пока я не перепоручил приставучих купцов Сорокопуду, возглавившему корабельных боцманов, и пока собрался во дворец, прошло всего минут тридцать, однако меня уже ожидали, и в кабинет губернатора Фернандо ди Марчена сопроводили, как только попал в приемную.

Караульный пехотный тенант[101] коротко взглянул на патент и кивнул на вход. Два кирасира широко распахнули двухстворчатую дверь, в которую тот сразу же вошел и громко объявил:

– Ваша светлость! Ваше превосходительство! Капитан Микаэль де Картенара по вашему распоряжению доставлен, – после чего вышел и кивнул мне: – Прошу вас, сеньор.

Меня, конечно, никто не доставлял, я сам пришел, но тем не менее я поправил шпагу, одернул парадный хубон и вошел в неширокий, но длинный, как тоннель, кабинет. Высокие окна были остеклены, а не прикрыты деревянными шторками, поэтому помещение хорошо освещалось полуденным солнцем. Рядом со столом стояли и смотрели на меня два мужчины среднего возраста. В одном из них в богато расшитом золотом красном камзоле я признал дона Марко, лицо его было удивленным. Второй мужчина невысокого роста, в генеральском мундире, со слегка побитой сединой шевелюрой, усами и бородкой клинышком, вероятно, и являлся губернатором.

– Твоя светлость, – снял шляпу и поклонился дону Марко.

– И я рад тебя видеть, дон Микаэль. – Он улыбнулся, его открытое лицо выражало довольство, да и слова прозвучали вполне искренне. – Дон Фернандо, рекомендую капитана Микаэля де Картенара как истинного сеньора, преисполненного благородства и чести.

– К вашим услугам, сеньор генерал, – сделал полуоборот к губернатору, который с любопытством в глазах меня осматривал, и повторил поклон.

– Обращайся ко мне привычным образом, дон Микаэль.

– Благодарю, дон Фернандо.

В Испании в среде аристократов друг к другу принято обращаться на «ты», за исключением короля и герцогов (принцев), которые, как правило, тоже предлагают перейти на привычное обращение. На «вы» обращаются ко всем прочим сословиям, за исключением крестьян, или когда хотят намеренно нанести оскорбление, а еще – при вызове на дуэль.

– Когда посыльный доложил, чьи корабли вошли в порт, я ушам своим не поверил, – весело заявил дон Марко. – Думал, ты сейчас тихо сидишь у себя на острове да перевариваешь взятую добычу, а ты уже здесь. Небось опять что-то задумал?

– Да я молод еще, чего ж мне дома сидеть?! А сейчас в кругосветку иду, хочу мир посмотреть, себя показать, и если удастся, подгрести чего-нибудь безнадзорное.

– Вот как?! – воскликнул дон Фернандо. – Похвально, не перевелись еще конкистадоры.

– И все же, каковы твои дальнейшие планы? – спросил дон Марко.

– Сегодня пополню запасы и дам возможность команде развеяться. Пусть матросы оставят в городе по несколько песо. Затем пойду в Лиму, хочу в вице-королевстве присмотреть участок земли.

– Зачем вице-королевство? Не спеши отправляться, у меня можешь присмотреть. Дам задание офицеру-порученцу, поедете с ним на материк, посмотрите, приценитесь.

Я отрицательно покачал головой, не говорить же ему, что меня интересует строго определенный участок. А задерживаться здесь тоже не было резона. Почему корабли оставил на рейде? Да потому, что там две с половиной сотни женщин, вот и не хотел светиться, не хотел злобных взглядов и домыслов окружающих.

– В проливе Магеллана встретил капитана Переса, он вечером на своем фрегате организовал прием. Так один из капитанов шхун жаловался, что здесь все земли побережья давно куплены. Вот и мне в глубь территорий лезть не хочется. Да и участок нужен большой, рядом хотят поселиться мои офицеры и многие матросы, поэтому посмотрю северней.

– К твоему сведению, дон Микаэль, побережье уже лет пятьдесят как разведано полностью. Северней Вальпараисо до восемнадцатой параллели южной широты – безводная пустыня. – Губернатор позвонил в колокольчик и приказал офицеру, чтобы подали бокалы и кувшин вина, затем повернулся ко мне и продолжил: – А выше Лимы, за горной грядой, настоящие непроходимые джунгли до самой Панамы. Есть неплохое побережье в Мексике, оно тянется до районов Северного тропика, но выше уже делать нечего. Там тоже безводная пустыня на тысячи километров, правда, слева еще есть остров Калифорния, который для жизни совершенно непригоден.

– Ничего страшного, дон Фернандо, мне спешить некуда, авось и отыщется что-нибудь интересненькое. А дальше пойду на острова Ниппон, Филиппины и Индию.

– Лавры Фернана Магеллана покоя не дают? Между прочим, всего в истории было шесть кругосветных путешествий. Последнее, голландского пирата Оливье ван Ноорта, который попортил короне немало крови, завершилось восемьдесят лет назад. Так что если не передумаешь, твое будет седьмым.

– Ты вот что, – дон Марко сел в кресло, и мы последовали его примеру. – Я завтра отправляюсь в Лиму, так что присоединяйся.

– Конечно, буду рад войти в состав такого солидного конвоя.

Около часа за бокалом вина еще развлекал присутствующих рассказами о путешествии в Индию, о двух штормах, одним из которых оказался настоящий тайфун, и о проходе Магелланова пролива. А вечером был приглашен на ужин, где многочисленное губернаторское семейство и некоторые офицеры местного гарнизона затерроризировали расспросами об агадирском набеге.