Пулеметно-винтовочный бой ураганом свалил нападающих, мои цели тоже спотыкались и падали, но около трех десятков чернокожих все же смогли метнуть ассегаи и приблизиться на расстояние рукопашного боя. На мой правый фланг бежал, потрясая оружием и играя блестящими от пота узлами мышц, здоровенный негр. Он не остановился, даже получив три револьверных пули в грудь, и уже на последнем издыхании попытался проткнуть меня копьем. Выхватив шпагу, резко сместился вправо и, отклонившись от четырехгранного железного наконечника, полоснул его по горлу. Обратным движением проткнул грудь еще одного негра, как потом выяснилось, и этот тоже имел два пулевых ранения, но упорно шел на сближение.

На этом противники закончились не только у нас. Стрельба прекратилась и в центре и на правом флаге, на поле боя наступила тишина. Только в поселке аборигенов слышались плач женщин и крики умирающих. Наши новобранцы как саранча прошлись по рядам раненого и недобитого противника, никого не оставили в живых, а сейчас ворвались в деревню. Что они там творили, можно было только догадываться. Впрочем, делали то, чему их учили с детства – убивали стариков и тех, кто пытался взять в руки оружие. Правда, остальным некомбатантам кричали, что все они теперь дети нашего клана.

В тот день мы потеряли пятнадцать человек убитыми, среди которых было два казака, один кадровый воин и двенадцать новобранцев. Отцы-священники выбрали место для будущего храма и погоста, где и захоронили погибших. Тяжело раненных не имелось, так что молодые организмы с легкими царапинами или контузиями пошли на поправку быстро.

В стане врага были убиты все пятьсот восемьдесят два воина. Также от рук наших новобранцев пострадали четыреста семьдесят стариков и старух. Если уничтожение воинов врага считал делом совершенно верным, то убийство мирных стариков – деянием неоправданным. Не нужно озлоблять их детей и внуков, наших будущих подданных. Но что сделано, то сделано, так тому и быть.

Сейчас под нашу руку официально отошел поселок с населением в четыре с половиной тысячи человек. «Подданство» теперь принимал Иван, он же возвел в ранг воинов триста шестьдесят молодых парней. Двести семьдесят из них, а также сотня местных девок отправились с караваном дальше, на освоение новых земель. Пошли дальше и половина бывших новобранцев, а теперь уже воинов племени Мбуязы, а также все сто пятьдесят их негритянок. Сам же Мбуяза остался здесь и буквально на следующий день под руководством одного из строителей на месте будущего города они приступили к возведению казармы.

Молва о нас пролетела птицей, и дальнейший путь к будущей столице никакими неприятностями омрачен не был. По пути следования нам удалось миновать еще три деревни, вожди которых встречали нас торжественно, предлагали пищу, кров, а также обогатили меня на тридцать восемь больших слоновых бивней, которые обещал забрать, возвращаясь. Немного поднаторев в местных наречиях, проводил переговоры и рассказывал об условиях будущих взаимоотношений. Никто от вассалитета не отказался, и под мою пяту и пяту Ивана головы склонили все.

Вспоминая недавно прошедший бой и глядя на вышагивающих рядом новых чернокожих новобранцев, преисполнился искренним уважением по отношению к их погибшим отцам – бесстрашным воинам, которые без сомнения по силе духа не уступали воинам нашего казацкого рода.

В той истории в клан зулусов объединились именно эти племена. Они серьезно реорганизовали армию, единообразно вооружились ассегаями и щитами, отработали неплохую пехотную тактику и поддерживали жесткую дисциплину, даже за малейшую провинность виновник нес единственное наказание – смерть. Точно так же карались внебрачные отношения с противоположным полом, а разрешение на вступление в брак получали лишь отличившиеся в боях воины, а также ветераны, увольнявшиеся с военной службы в результате ранений, увечий или особых заслуг.

Покинуть поле боя считалось у них самым позорным деянием. После этого даже близкие родственники покойного труса в ранг воина не возводились никогда, то есть не могли не только жениться, но и вступать в половые отношения, ибо дети в таком роду появляться не имели права. Поэтому негры дрались либо до полной победы, либо до последнего вздоха.

Сопротивляясь порабощению британцев, во второй половине девятнадцатого века в англо-зулусской войне они, вооруженные всего лишь копьями-ассегаями, бесстрашно шли против пушек, картечниц Гатлинга и винтовок Снайдера. Свободу, конечно, потеряли, ибо противостоять такой военной мощи оказались не в силах, но, как это ни странно, пролив море крови, смогли разбить авангардный английский отряд. А если бы их вооружить соответственно?

Сам для себя решил, что, кроме аннексии территорий и политической ассимиляции (кроме социальной ассимиляции этноса), никаких расовых интриг против местных аборигенов плести не станем, так как привести они могли только к расовой непримиримости. В этой истории подобные события еще не произошли, не пришел еще Великий Белый Миссионер, который на протяжении двухсот пятидесяти лет в черном аборигене воспитывал бесправного рабского скота. Пусть и не произойдут. Пусть ими лучше занимается церковь, в данном вопросе она и в реальной истории была неплохим регулятором, все же признала негра – человеком с душой. Данная дискуссия о полуразумных бездушных тварях, которую в угоду рабовладельцам вела в основном католическая церковь, смутила умы представителей «высшей» белой расы (от смерда до короля), заставила думать о своих исключительности и величии по отношению к черно-желто-красным дикарям и явилась основным катализатором рождения взаимной ненависти.

С отцами-священниками разговор на эту тему у меня состоялся. Обсудив вопрос всесторонне, мы пришли к выводу, что все проблемы расового антагонизма до конца вряд ли решим, но нивелируем точно.

Шагая во главе каравана по лесистым холмам и саванне Южной Африки, нередко задумывался, а правильно ли выбрал территорию для экономической и научно-технической базы? Перебирая все «за» и «против», в конце концов утвердился в правильности принятого решения.

Во-первых, в той жизни в ЮАР прожил и проработал много лет, облазил фактически все промышленные зоны страны. И не боялся спать в селении зулусов в районе угольных шахт города Спрингс, а с одним из номинальных вождей был в нормальных товарищеских отношениях. То есть знал ситуацию изнутри, познакомился с местоположением ресурсов, что позволит сейчас в течение полугода-года организовать элементарные производства, начать развивать промышленность, экономику и двигать прогресс.

Во-вторых, это никому не известное место является самым удобным для накопления войск, расположено сравнительно недалеко от будущего театра военных действий. А ведь времени до начала Войны за испанское наследство, то есть фактически нынешней Первой мировой войны, которая должна превратить Англию в Великую Британию, самую могущественную страну мира на столетия вперед, остается совсем ничего – двадцать лет. Но чтобы этого не случилось, чтобы успеть вмешаться и сместить векторы развития истории, нужно спешить. И тогда чопорная Европа больше никогда не будет считать брата-славянина человеком второго сорта, ибо чопорными и высокоразвитыми теперь станут именно славянские народы.

В-третьих, любые серьезные вопросы сегодня можно решить только силовыми методами, значит, мне нужны воины! Но не крестьяне, а настоящие солдаты! И много! Здесь, а еще в Северной Америке они есть, нужно просто прийти с кувалдометром, за пять – десять лет создать обстановку корректного вассалитета, затем мобилизовать кровожадных дикарей, обучить, вооружить и отправить в бой. Правда, высокотехнологическое оружие им в руки давать не следует ни сейчас, ни в будущем. А те, кто боится негра с ружьем, должны помнить, что без боеприпасов ружье – это обыкновенная железная палка.

Таким образом, проблем строительства вооруженных сил нового типа не существует. Теоретическая база подготовлена, осталось воплотить замыслы в жизнь. Ну а где отрабатывать практические навыки, как тактические, так и стратегические, мы найдем.