– Сир, а с местным «калитой»[60] когда будем разбираться? – спросил Антон Полищук.

– Пусть ночку посидят в набитой, как бочка с селедками, камере без питья, еды и параши, подумают о жизни, а завтра с утра и поговорим. А сейчас будем пытаться пополнить мое княжество мастеровыми людьми да крестьянами. Разноязыких рабов здесь много, и нам какие лишние тыщенка-две работящих мужиков совсем не помешали бы.

За воротами, вниз к морю, раскинулись обширная бухта и нижний город. Небольшая часть построек была разрушена минометным огнем. А вот порт создавал удручающее впечатление: вдоль его причалов почти везде стояли обгоревшие остовы уничтоженных кораблей. Несмотря на то что с момента окончания боя прошло более четырех часов, некоторые из кораблей дымили до сих пор. Возле большинства из них копошились группки людей, вытаскивали на берег уцелевшие пушки и другие железные, медные и бронзовые изделия и оснастку.

Бойцы мое распоряжение выполняли четко, с винтовками не ходили, только с холодняком – шашками, саблями и палашами, а револьверы прятали под одеждой. Винтовки держали только в секретах и на постах, расположенных на крышах домов. Конечно, шила в мешке не утаишь, но излишне светиться тоже не надо.

Внизу первым нас встретил капитан Саша Дуга и доложил о погрузке кораблей и формировании призовых команд.

– Марсовых и рулевых разбавил, на шебеки гребцы есть, но наша беда в том, что некого поставить шкиперами. У нас последние полгода проходили стажировку только восемь старпомов, из них еще может быть кое-какой толк. А хороших призов – девятнадцать. Плюс четыре толстые шхуны, которые за три-четыре дня можно полностью отремонтировать и поставить в строй. В общем, одиннадцати шкиперов нет, и где их брать, ума не приложу. Бросить никак невозможно, придется на буксир брать, а на такой волне намучаемся здорово. Даже не знаю, дотянем или нет.

– Нет, Саша, не дотянем. Весенне-летний период еще не начался, ветер не поменялся, поэтому миль сто придется преодолевать галсами. Нет, с такими перегруженными кораблями на буксире не управимся. Да и подобного опыта у нас нет. Знаешь что? Веди к рабским баракам.

В сопровождении полусотни казаков, вооруженных аркебузами и мушкетонами, мы направились в сторону базара, где в нескольких десятках длинных, как кишка, бараков содержались самые бесправные галерные рабы. Оказывается, не совсем точно говорят, что раба приковывают к веслу галеры или шебеки навечно. Арабы вообще-то народ довольно чистоплотный, никогда не допускали антисанитарии и не позволяли гадить где ни попадя. У них даже эпидемии случались сравнительно редко, поэтому на стоянках в родных портах кандальных рабов хозяева должны были сгонять на берег, в специальные галерные бараки. К площадке напротив одного из таких бараков мы и подошли.

На торчащем из стены суку развевалась свежеободранная шкура пегой лошади, рядом на огне в двух огромных казанах кипело какое-то варево, а в толпе закованных в цепи совсем не старых и физически крепких людей слышался сплошной неумолкаемый гул голосов. С нашим приближением ропот усилился.

Подняв руку, я крикнул:

– Господа! Los señores! Lord! Misters! Messieurs! – Такое мое обращение ввело рабов в ступор. Стало совершенно тихо, было слышно, как булькает в казанах и жужжат первые весенние мухи. Добившись ожидаемого эффекта, перешел на испанский язык, который в эти времена знал любой уважающий себя моряк, даже чопорный француз и высокомерный британец. – Отныне вы не рабы!

– Так почему же мы до сих пор в кандалах, господин? – спросил какой-то голландец.

– Мое имя Микаэль де Картенара! Прошлым летом местные пираты напали на мои земли, расположенные на Канарском острове Ла Пальма, но получили по зубам, потеряли пять кораблей и сбежали домой.

– Знаем, знаем, слышали, – раздались в толпе голоса.

– Вот! Оставить это дело без ответа мне честь не позволила.

– Правильно, верно, – зашумели вокруг.

– Таким образом, поход на Агадир был заранее тщательно спланирован, я нанял казаков с земель царства Московского и мы, если вы заметили, захватили город за каких-то два часа. А ваше освобождение внесло бы сумятицу в наши действия и, прямо скажу, большинство из вас погибло бы, как погибли те несколько сотен, освободившиеся из крайних бараков. А так – все вы живы и не искалечены.

– Эх, господин! А безбожникам, которые меня два года мучили, кровь пустить?! А покутить?! А еще девку хочется! – выкрикнул невысокий, но крепкий и широкоплечий француз. А тысячная толпа вслед загудела: «У-у-у!»

– А вы обратили внимание, что мои казаки вакханалии не устроили, а службу несут добросовестно и дисциплинированно? Так вот, всему свое время! Сегодня отдыхайте, набивайте желудки, а завтра отпущу вас на все четыре стороны. Тех, кто стремится к вольной и приличной жизни, тех, кто умеет и хочет работать и кто пожелает стать богатым и счастливым, возьму с собой. Землепашцам дам землю! Столько, сколько смогут обработать! Каждый крестьянин получит на обзаведение домом и хозяйством кредит в пятьдесят талеров, а его жена – двадцать талеров.

– А где же он жену возьмет? – спросил кто-то.

– Обеспечу! Прямо завтра, только сговариваться друг с другом будете уже сами, в пути, на корабле. Всем женщинам дам подъемные по двадцать талеров. А мастеровые получат на обзаведение по сто! Мне нужны мельники, пекари, краснодеревщики, плотники, корабелы, строители, горшечники, рудознатцы, кузнецы, литейщики, механики и прочие мастера! Все, кто отправится со мной на мои новые земли, подъемные деньги получат прямо при посадке на корабль. Отдавать их начнете через три года, равными долями, в течение пяти лет. Некоторым разрешу начать отдавать долг через пять лет. Что для этого нужно, узнают только те, кто согласится ехать со мной. А еще мне нужны моряки, которые будут получать достойную оплату. Особенно – шкиперы. После годичного испытательного срока они станут совладельцами судна и будут получать полторы десятины прибыли с перевозок. Тем более что есть торговая компания, которой эти суда будут принадлежать и которая их зафрахтует на постоянной основе. – Обвел взглядом людей, внимательно слушающих каждое мое слово, и вытащил из-под кирасы нательный крестик. – О том, что говорю правду, клянусь Господом Богом и на том целую крест! Ну а тех, кто желает вернуться домой в Европу, у кого семья, дети, того с чужбины тоже заберу и высажу на испанской территории. Но оттуда вы уже будете добираться самостоятельно.

На площадке еще с минуту стояло полное безмолвие, затем словно прорвало плотину, на разных европейских языках заговорили все одновременно, переспрашивая друг друга и выясняя некоторые моменты.

– Господин! – выкрикнул кто-то на голландском языке. – А что, бабам точно деньги давать будете?

– Буду.

– А зачем? Их лучше передать будущему мужу!

– Нет. Женщина тоже должна быть привлекательна, и внешне, и внутренне, и материально. Кроме того, женщина в вопросах будущей отдачи кредита более щепетильна и ответственна. Уж поверьте. О том, кто и что из вас решил и у кого какие специальности, скажете завтра утром, когда вас начнут расковывать, а наши офицеры все запишут. До погрузки мне нужно узнать, сколько приготовить денег. Ясно?

– Ясно, да, понятно, – заговорила разноязыкая толпа.

– И последнее. Знаю, что среди вас много моряков, есть и шкиперы. Так вот, господа шкиперы! Лично вам на размышление и принятие решения даю один час времени. Ожидаю на базарном пирсе у группы уцелевших шхун.

– Странно, что никто из них религиозной темы не поднял, – тихо сказал Полищук, когда мы покинули сборище.

– Вспомнят обязательно, ведь и венчаться надо, и детей крестить, и учить их в церковно-приходской школе. Но это будет потом, а сейчас у них эйфория от нежданной свободы. Очень надеюсь, что когда этот вопрос возникнет, им просто будет… некуда бежать.

За этот час успел переговорить со своим механиком, Петром Мазуном, на котором лежала обязанность организовать демонтаж мастерских.