Георг Лермонт, русский ротмистр «Портрет герцога Лермы» (1832–1833), первое известное живописное произведение М. Ю. Лермонтова. Своему воображаемому предку художник придал автопортретные черты Петр Юрьевич Лермонтов, дедушка поэта. 1780-е гг. Покровский Авраамиев Городецкий монастырь под Чухломой. Юрий Петрович Лермонтов. Гравюра с оригинала 1810-х гг. Мария Михайловна Лермонтова, урожденная Арсеньева.1810-е гг. Михаил Лермонтов в детстве. 1817–1818 гг. Неизвестный художник подчеркнул увлечение ребенка рисованием: мальчик держит грифельный карандаш и лист бумаги Храм Трех святителей у Красных Ворот, в котором был крещен Михаил Лермонтов. Москва. XIX в. Елизавета Алексеевна Арсеньева, урожденная Столыпина. Начало XIX в. Тарханы — бывшее пензенское имение Е. А. Арсеньевой Второй детский портрет Лермонтова, предположительно выполненный крепостным художником. 1820–1822 гг. Михаил Лермонтов в Тарханах. Скульптор О. Комов Акварельный рисунок Лермонтова, изображающий конного черкеса, который тянет на аркане русского пленника Лорд Байрон. Портрет работы Р. Уэстолла. 1836 г. Наталья Федоровна Иванова (в замужестве Обрескова). Акварель М. А. Кашинцева. 1834 г. Екатерина Александровна Сушкова (в замужестве Хвостова). Миниатюра. 1830-е гг. М. Ю. Лермонтов в юнкерской форме. Портрет работы Л. Челышева. 1832 г. Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (Мариинский дворец). Литография Ж. Б. Арну. 1840-е гг. Князь А. И. Барятинский, главный герой «юнкерской поэмы» Лермонтова «Гошпиталь». 1830-е гг. Летний лагерь Школы юнкеров. Акварель Н. Поливанова. 1834 г. А. С. Пушкин 29 января 1837 года. Гравюра Л. А. Серякова. 1880 г. Лермонтов-корнет Портрет работы Ф. А. Будкина. 1834 г. Святослав Афанасьевич Раевский. Акварель М. Ю. Лермонтова. 1836 г. Михаил Николаевич Лермонтов, троюродный брат поэта. Портрет работы Г. Яковлева. XIX в. Сражение при Бородине 26 августа 1812 года. Картина П. Гесса. 1840-е гг.

Об истории возможной любви впервые рассказал в биографии поэта П. А. Висковатый: «В 1880 году я, наконец, от родственников любимой им женщины… получил первые точные сведения об ее отношениях к поэту…» Но и он вынужден был молчать. Познакомились они, по-видимому, в 1832 году, зимой. В неоконченной повести «Княгиня Лиговская» Лермонтов в Вадиме выставлял себя, в Ольге — ее. Уже в 1831 году появляются и стихи, посвященные новой возлюбленной. Хотя отношения у них так и оставались вполне платоническими.

У ног других не забывал Я взор твоих очей; Любя других, я лишь страдал Любовью прежних дней; Так память, демон-властелин, Всё будит старину, И я твержу один, один: Люблю, люблю одну! Принадлежишь другому ты, Забыт певец тобой, С тех пор влекут меня мечты Прочь от земли родной. Корабль умчит меня от ней В безвестную страну, И повторит волна морей: Люблю, люблю одну! И не узнает шумный свет, Кто нежно так любим, Как я страдал и сколько лет Я памятью томим. И где бы я ни стал искать Былую тишину, Все сердце будет мне шептать: Люблю, люблю одну! [33]

Замечу, что в это же время он еще не забывал ни о Ивановой, ни о Сушковой, чередуя любовные послания. Но чем-то всё же эта не самая красивая, не самая светская девушка его поразила. Может, он и решил где-то подсознательно — вот и нашел то, что ему надо в поэзии.

Впрочем, еще 4 декабря 1831 года он пишет в своих заметках: «2-го декабря: св. Варвары. Вечером возвратясь. Вчера еще я дивился продолжительности моего счастья! Кто бы подумал, взглянув на нее, что она может быть причиною страдания…» Значит, увлекся всерьез, и впервые еще в Москве услышав о ее предполагаемом замужестве, сильно расстроился. Впрочем, в тот раз известие было ошибочным, Варенька еще не собиралась замуж. Ее сватали родители, но Варя не согласилась с их выбором. Если она была в своих решениях столь самостоятельна, кто бы помешал самому Лермонтову попытать счастья? Но не тут-то было. Любовь отдельно, женитьба отдельно. Или словами достаточно автобиографичного Печорина: «Как бы страстно я ни любил женщину, если она даст мне только почувствовать, что я должен на ней жениться, — прости любовь! Мое сердце превращается в камень… Я готов на все жертвы, кроме этой, двадцать раз жизнь мою, даже честь поставлю на карту, но свободы моей не отдам. Это какой-то врожденный страх, необъяснимое предчувствие… Ведь есть люди, которые безотчетно боятся пауков, тараканов, мышей…» Поэтому не будем всерьез относиться к коварным изменам любящих Михаила Лермонтова женщин. Им надо было устраивать жизнь, а их любимый поэт всячески избегал этой темы. Он предпочитал любить в своих стихах.

вернуться

33

"К Л. (Подражание Байрону)" (1831). Впрочем, Сушкова считала, что это стихотворение посвящено ей. А может, им обоим?