Напоминает бог, что Плотин был благ, добр, в высшей степени кроток и сладостен; что душа его была бодрственной и чистой, всегда устремленной к божественному, куда влекла его всецелая любовь. Все силы свои он напрягал, чтобы преодолеть горькие волны этой кровавой жизни. Так, божественному этому мужу, столько раз устремлявшемуся мыслью к первому и высшему Богу, являлся сам этот Бог, ни облика, ни вида не имеющий, свыше мысли и всего мысленного возносящийся, тот Бог, к которому и я, Порфирий, единственный раз на шестьдесят восьмом году приблизился и воссоединился. Плотин близок был этой цели — ибо сближение и воссоединение с Всеобщим Богом есть для нас предельная цель: он четырежды достигал этой цели, не внешней пользуясь силой, а внутренней и неизреченной.

Сами боги не раз в окольных его блужданиях ниспосылали ему лучи света, чтобы он узрел божественное и по видению этому написал то, что он написал. В созерцании своем, говорит Феб, изнутри и извне увидел ты многую радость, которую немногим дано видеть из занимающихся философией, — это потому, что человеческое умозрение хоть и выше людского удела, но при всей своей отрадности с божественным знанием сравниться не может, ибо не проникает в глубь вещей, как проникают боги. Вот что совершил Плотин и что с ним совершилось, пока был он в смертном теле, говорит Феб, а избавляясь от этого тела, взошел он в божественные сонмы, где обитают дружба, страстность, радость, любовь божественная и где обретаются так называемые судьи над душами — божьи сыны Минос, Радаманф и Эак, к которым он идет не на суд, а для беседы, подобно иным высочайшим богам. И беседу эту ведут вместе с ними Платон, Пифагор и все остальные, кто воздвигал хор о бессмертной любви. Вот где родина блаженнейших божеств; такова будет и его жизнь, завидная самим богам».

* * *

…И вдруг так стало беспредельно ясно: Он создает теперь мир точно так же, как Он всегда делал и как всегда будет делать. И я — это Он, и Я — этот Мир, и Я — это Делаю, и Я — это Всегда…

* * * Когда капля дождя стучится в окно —                это Мой знак! Когда птица трепещет —                это Мой знак! Когда листья несутся вихрем —                это Мой знак! Когда лед растопляет солнце —                это Мой знак! Когда волны смывают душевную скорбь —                это Мой знак! Когда крыло озарения коснется смятенной души —                это Мой знак!

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Статуя Рамзеса II в Луксоре.Рельефы храма в Фивах.Фреска в Луксоре.Барка бога Ра. Фреска в гробнице Рамзеса I.Пирамида Хеопса и Сфинкс. Гиза.Панорама Александрии. Фото автора. Роспись погребальной камеры, иллюстрирующая «Книгу мертвых». Сюжет: ежедневное умирание и воскресение бога Солнца. В данном случае его ладья изображена в полночь, когда бог и его свита должны войти в тело огромного змея, откуда выйдут утром, вновь став «детьми».Рим. Арка Септимия Севера.Рим. Храм Солнца. Реконструкция.Рим. Руины дворца Септимия Севера.Древнеримские монеты.Рим. Колонны храма Венеры Прародительницы форуме Юлия Цезаря.ПлотинФилипп I Араб. Мрамор. Санкт-Петербург. Государственный Эрмитаж.Пупиен. Мрамор. Рим. Ватиканские музеи.Бальбин. Мрамор. Санкт-Петербург. Государственный Эрмитаж.Гордиан III. Мрамор. Париж. Лувр.Отацилия. Мрамор. Англия. Частное собрание.Деций. Мрамор. Рим. Капитолийские музеи.Галлиен. Мрамор. Рим. Музей Торлониа.Салонина. Мрамор. Санкт-Петербург. Государственный Эрмитаж.Рим. Арка Галлиена и Салонины.Аппиева дорога.Рим. Золотой Дом Нерона. Криптопортик.

Основу второй фототетради составили фрагменты картин С. Боттичелли, М. Чюрлениса, Р. Магритта, С. Дали и фотографии А. Маркелова, П. Тишковского, М. Киша.

Любовь к Единому есть действительное начало истинного бытия и истинного познания.Все возникает через Единое, так как Оно везде. Но возникает все через Единое как различное с Ним, поскольку Единое — нигде…И созерцание природы бесшумно, но все же оно достаточно сумрачно, словно бы во сне. Природа и творит потому, что не может удовлетвориться этим сонным, несовершенным созерцанием.