«В установленное время экипаж лодки не вышел на связь, и о месте нахождения АПЛ ничего не было известно около двух часов. Позже связь с подлодкой все же наладилась, однако всплыть на поверхность моря ей так и не удалось, поэтому было принято решение лечь на грунт на глубине около ста метров... Связь с лодкой поддерживалась через спасательный аппарат «Колокол». С помощью него осуществлялись подача топлива, кислорода и продув систем лодки...»

«Коммерсантъ» сделал аварию «Курска» главной новостью первой полосы и написал, что «подлодка по неизвестной пока причине потеряла ход, опустилась на дно и сейчас лежит на глубине 102 метра с серьзными повреждениями в носовой части. Есть основания полагать, что в результате аварии уже погибло несколько десятков подводников».

16 августа, в среду, газеты писали, что, по словам генерального конструктора лодки, в живучести «Курска» можно не сомневаться. Он считал, что при худшем варианте развития событий моряки все равно продержатся еще двое суток. Ядерный реактор остановлен, аккумуляторные батареи, видимо, используются для регенерации кислорода.

И лишь иностранные эксперты предупреждали, что русским может помочь только чудо. Для спасения нужно использовать глубоководные мини-подлодки и спасательные колокола.

С помощью спасательного колокола американцы еще в 1930 году подняли с затонувшей подлодки тридцать два человека. Лодка лежала на глубине тридцати двух метров. Спасательные колокола есть на всех флотах, ими располагают и нефтяные компании, которые ведут добычу на океанском шельфе.

Мини-подлодки способны состыковаться с затонувшей лодкой, как это делается в космосе, и вытащить моряков. За одно погружение лодка может поднять от двадцати до двадцати четырех человек. Американцы располагают двумя такими лодками, которые были сконструированы после того, как США потеряли в 60-е годы две атомные лодки. Британцы тоже располагают глубоководным спасательным аппаратом.

Соединенные Штаты, Англия, Норвегия сразу предложили помощь, но реакции из Москвы не было. Советник американского президента по национальной безопасности Сэмюел Бергер связался с министром иностранных дел Игорем Ивановым: президент Клинтон готов оказать любую помощь. Представитель Белого дома по печати сказал на брифинге с огорчением, что «русские не приняли предложение».

17 августа, в четверг, газеты писали, что, по словам адмирала Куроедова, операция по спасению подводников проходит очень активно. Два спасательных аппарата, «Бестер» и «Приз», пытались состыковаться с поврежденной субмариной, однако это не удавалось из-за низкой видимости и очень сильного течения в районе аварии.

Если попытки стыковки окажутся безрезультатными, лодку попытаются поднять, чтобы вывести часть экипажа через кормовой аварийный люк или разрезать корпус. Появились первые сообщения, что Россия все-таки примет иностранную помощь

18 августа, в пятницу, газеты по-прежнему писали, что «экипаж спасти можно». Отставные военные моряки рассказывали о том, что кислорода на лодке достаточно. Даже если вышла из строя энергетическая установка и система электрохимической регенерации, можно воспользоваться шланговыми дыхательными аппаратами. Есть и регенеративная дыхательная установка. С моряками можно перестукиваться. Они могут сообщить, что с ними: столкновение — один стук, взрыв — два, поступает в отсеки вода — три... Никто — кроме руководителей флота — еще не понял, что на лодке все мертвы.

Наверное, такой трагедии не было со времени землетрясения в Армении, когда люди лежали под развалинами и не хватало ни спасателей, ни специальной техники, чтобы их вытащить. Но тогда на место катастрофы немедленно вылетел глава правительства Николай Иванович Рыжков, и иностранную помощь принимали с первой минуты — и без дипломатических и технических согласований, просто прилетали спасатели со всего мира и сразу брались за дело.

С подводной лодкой «Курск» все получилось иначе. Люди умирали, можно сказать, у нас на глазах. Но все мы, огромная страна, были совершенно беспомощны. Впрочем, беспомощны были не все. Президент, правительство, руководство вооруженными силами, флотское начальство могли что-то сделать.

Жизнь моряков зависела от какой-то малости — от наличия современных спасательных средств и глубоководных водолазов. Они должны быть на каждом флоте, и в штатном расписании они существуют, но их нет. Флоту не хватает денег, и на водолазах сэкономили. Не на адмиралах — как командование соберется, так от блеска больших звезд на погонах можно ослепнуть. Не на ракетах и торпедах — этого полный боекомплект. Сэкономили на водолазах.

В результате в плавание отправляют стоящую миллиарды атомную подводную лодку с большим экипажем, зная, что в случае аварии спасать экипаж будет некому.

Атомная многоцелевая подводная лодка «Курск» была одной из самых современных на флоте. Ее спустили на воду в 1994 году, в следующем году она вошла в боевой строй. Главным оружием «Курска» были двадцать четыре сверхзвуковые противокорабельные ракеты большой дальности П-700 «Гранит». Эти ракеты предназначены для уничтожения авианосцев.

Можно возразить, что генералы и адмиралы не виноваты, денег флоту не хватает. Нет, деньги военным дают. За последнее время министерство обороны закупило два десятка межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками «Тополь-М». Так много ракет не позволяют себе покупать в наше время даже Соединенные Штаты. Одной ракетой меньше — и хватило бы денег на спасательные средства для всех флотов на сто лет вперед. Это ставит главный вопрос —реформировать армию и флот жизненно необходимо. Вооруженные силы и распределение военного бюджета нужно приводить в соответствие с реальными потребностями страны и ее возможностями.

Поход эскадры в Средиземное море стоит огромных денег. Когда-то Хрущев был потрясен, узнав, что Черноморский флот, выходя в море, сжигает столько мазута, сколько вся Украина за год... А так ли необходимо путешествие в Средиземное море для обороны страны? Скорее, в далекое море отправляют эскадру для того, чтобы показать свою силу, потешить самолюбие адмиралов и Верховного главнокомандующего.

Надо так понимать, что с самого начала флотское начальство знало, что на «Курске» живых нет. Видимо, поэтому операция спасения и разворачивалась так неспешно. И никто из руководителей государства не спешил в Североморск — кому охота выступать в роли могильщика. Но и сказать правду стране никто не решался — ни власть, ни военные. Думали, что у людей свои заботы, день-другой поговорят и забудут о «Курске»?

Но вся страна говорила и думала только о катастрофе «Курска». Люди переживали и не могли понять, почему президент преспокойно отдыхает на юге, когда гибнут люди? Как могут военные отказываться от иностранной помощи? И люди по копеечке собирали, чтобы родные моряков «Курска» могли добраться до Североморска.

А в Сочи президент Путин проводил совещание с академиками. И это показывало телевидение. Зачем было созывать академиков в Сочи? С ними можно и в Москве встретиться. Денег, истраченных на это пышное и неуместное мероприятие, с лихвой хватило бы для родственников моряков, которым не на что было билет купить.

Сам президент заговорил о «Курске» только в среду. Весьма неохотно. И уже по-настоящему — в воскресенье, неделю спустя. Было ощущение, что он обижен: зачем его вынуждают говорить на такую неприятную тему? Он не был похож на человека, который, увидев свою ошибку, спешит ее исправить и быть вместе со своим народом.

Все обстоятельства гибели моряков станут известны много позже. Постепенно мы узнаем, кто и когда погиб. Но в тот момент надо было делать все, чтобы попытаться спасти хоть кого-то, в частности с благодарностью принимая иностранную помощь.

Теперь нас уверяют, что военные действовали правильно и спасти моряков «Курска» в принципе было невозможно. Даже если бы с самого начала пригласили англичан и норвежцев, они бы все равно никого не успели вытащить со дна морского... Это спорный вопрос. Не зря же в медицине принято бороться за жизнь человека до последнего, лечить даже безнадежных больных, даже умирающих, потому что всегда остается надежда: а вдруг свершится чудо и удастся вырвать человека из объятий смерти.