69

В нашем государстве терпят шарлатанов и хиромантов, людей, которые составляют гороскопы и гадают на картах и на решете, узнают прошлое и предрекают будущее, глядя в зеркало и в сосуд с водой. Надо сказать, что эти люди, бесспорно, приносят пользу: они предсказывают мужчинам, что те разбогатеют, девушкам – что они выйдут замуж за своих возлюбленных, сыновьям – что их зажившиеся на свете отцы в конце концов умрут, а молодым женам старых мужей – что их ждет утешение. Таким образом, эти люди за гроши обманывают тех, кто хочет быть обманут.

70

Что сказать о магии и колдовстве? Теория, лежащая в их основе, темна, принципы туманны, запутаны и похожи на принципы учения о духовидении. Однако люди умные и здравые рассказывают о некоторых поистине удивительных явлениях, при которых присутствовали они сами или их друзья, также вполне достойные доверия. Было бы одинаково неосторожно полностью поверить таким рассказам или целиком их отвергнуть: на мой взгляд, здесь, как и во всем, что касается вещей сверхъестественных, выходящих за рамки обычного, следует держаться середины между слепой верой и вольнодумным отрицанием.

71

Чем больше языков человек усвоит с малолетства, тем для него лучше; потому родителям следовало бы приложить все старания, чтобы обучить им своих детей. Языки полезны для лиц любых сословий, ибо открывают доступ к познаниям столь же легким и приятным, как и глубоким. Но стоит отложить эти занятия на более позднее время, которое называется молодостью, – и у человека уже не хватает способностей или прилежания, чтобы по собственному почину одолеть их. Впрочем, даже если у него и хватит прилежания, придется убить на заучивание языков то время, которое он мог бы посвятить их применению в жизни, придется зубрить слова в том возрасте, когда хочется проникнуть в суть выражаемых ими вещей, придется признать, что наши первые и лучшие годы были понапрасну потеряны. Большие запасы познаний можно приобрести лишь тогда, когда все само собой врезается в душу, когда память свежа, податлива и остра, когда ум и сердце еще не ведают страстей, забот и желаний, когда к занятиям побуждают ребенка те люди, от которых он зависит. На мой взгляд, у нас так мало истинно образованных людей, или, если хотите, так много людей поверхностных, именно потому, что мало кто помнит о необходимости изучать языки.

72

Работа над подлинниками – занятие необыкновенно полезное: это самый короткий, верный и приятный путь к приобретению познаний. Прибегая к подлиннику, вы все получаете из первых рук, черпаете из источника; поэтому читайте и перечитывайте его, заучивайте наизусть, цитируйте при случае, вникайте в смысл во всей его глубине, сложности и противоречивости, старайтесь постичь идеи автора, делайте из них выводы. Я советую вам поставить себя на место первых комментаторов текста: пытайтесь до всего дойти сами и только в крайнем случае следуйте ходу их мыслей и перенимайте их точку зрения. Помните: их взгляды – не ваши, поэтому вам легко в них запутаться, тогда как мнения, рожденные вашим собственным разумом, навсегда остаются при вас; их легко вспомнить, когда вы приходите к кому-нибудь за советом, когда вы спорите или просто беседуете. Кроме того, вам будет приятно убедиться, что вас не остановили трудности, казалось бы непобедимые, перед которыми стали в тупик комментаторы и ученые, столь изобретательные, хитроумные и полные никому не нужной эрудиции, ибо они блистают ею там, где и без них все ясно и понятно даже непосвященным.

Применяя эту методу, вы увидите, что лишь из-за человеческой лени педантам удалось так увеличить библиотеки, нисколько их не обогатив, и похоронить тексты под грудой комментариев; при этом лень действует против самой себя и самых дорогих своих интересов, ибо, чем больше на свете книг и исследований, тем больше надобно трудиться – а как раз трудиться лени и не хочется.

73

Что руководит людьми, когда они выбирают себе тот или иной образ жизни, ту или иную пищу? Забота о здоровье и правильном режиме? Не думаю. Один народ ест мясо после плодов; другой – плоды после мяса; третий начинает трапезу одними плодами, а кончает другими. Разум ли тут причиной или обычай? Разве о здоровье думают мужчины, когда носят глухие камзолы с воротниками и брыжами, – те самые мужчины, которые так долго ходили с открытой грудью? Разве они пекутся о пристойности, когда носят одежду, в которой умудряются казаться голыми? И разве женщины, открывающие грудь и плечи, крепче здоровьем и равнодушнее к требованиям приличия, чем мужчины? Можно ли назвать скромностью то чувство, которое побуждает женщин закрывать не только ноги, но даже ступни, и в то же время требует от них, чтобы они обнажали руки выше локтя? Кто внушил не* когда людям, что на войне надо либо защищаться, либо нападать и потому следует всегда иметь при себе оборонительное и наступательное оружие? Почему они отказываются от него ныне, почему посылают безоружных и одетых в одни куртки землекопов работать под перекрестным огнем противника, между тем как сами надевают высокие сапоги, даже когда едут на бал? Были мудры или простоваты наши отцы, которые сочли бы этот обычай вредным для государя и страны? Впрочем, каких героев почитаем в нашей истории мы сами? Дюгеклена, Клиссона, Фуа, Бусико – а ведь все они носили шлем и панцирь!

Кто может объяснить, почему иные слова в нашем языке процветают, а другие стали отверженными? Ains[261] погибло, и даже гласная, которой оно начинается, такая удобная для связывания его с предыдущим словом, не спасла его: оно уступило дорогу другому односложному слову[262] -своей, можно сказать, анаграмме. Certes[263] прекрасно в своей старости и на закате дней все еще полно сил: поэзия любит его, и наш язык весьма обязан авторам, которые, невзирая на нападки критиков, употребляют его в прозе. Мы не должны были отказываться от слова maint[264] – это истинно французское слово так легко укладывается в любое выражение! Moult,[265] хотя и перешло к нам из латыни, но также в свое время было очень в ходу, и я не вижу, чем Ьеаисоир [266] лучше, нежели moult. Каким только гонениям не подвергалось саг,[267] хотя заменить его у нас нечем: не найди оно защитников среди людей образованных, быть бы ему изгнанным из языка, которому оно так долго служило. В дни своего расцвета cil[268] было одним из прелестнейших французских слов: поэты скорбят о том, что оно состарилось. Douloureux[269] так же естественно происходит от слова douleur,[270] как от слова chaleur[271] происходят слова chaleureux[272] и chaloureux.[273] Последнее употребляется все реже, хотя оно было полезно языку и точно выражало то, что лишь частично выражает chaud.[274] Рядом с valeur[275] должно было сохраниться valeureux, рядом с haine[276] – haineux, с peine[277] – peineux, с frtiit[278] – fructueux, с pitie[279] – pitieux, с joie[280] – jovial, с foi[281] -feal, с cour[282] – comtois[283], с gife[284] – gisant,[285] с haleine[286] – halene, с vanterie[287] – vantard, с mensonge[288] – mensonger, с coutume[289] – coutumier; существуют же вместе с part[290] – partial, вместе с point[291] – pointu[292] и poititilleux,[293] с ton[294] – tonnant, с son[295] – sonore, с frein[296] – effrene,[297] с front[298] – effronte,[299] с ris[300] – ridicule, с loi[301] – loyal,[302] с cocur[303]-cordial, с bien[304] – benin,[305] с mal[306] – malicieux. Heur[307] легко было поместить там, где не станет bonheur;[308] создав такое истинно французское прилагательное, как heureux,[309] оно перестало существовать. Поэты иногда еще пользуются им, но не столько по доброй воле, сколько по требованию размера. Issue[310] процветает, а породившее его issir упразднено, в то время как fin[311] здравствует, а его детище finer умерло; cesse[312] и cesser существуют иа равных правах. Verd[313] не образует больше verdoyer, fete[314]-fetoyer, larme[315] – larmoyer, deuil[316] – se douloir и se condouloir, joie – s'ejouir, хотя то же слово joye образует se rejouir и se conjouir, точно так же как orgueil[317] образует s’enorgueillir. Прежде о людях говорили собирательно gent:[318] это легко произносимое слово вышло из употребления, а вместе с ним и слово gentil. Мы говорим diffame,[319] но забыли, что происходит оно от устарелого fame,[320] часто произносим curieux,[321], но не помним сиге.[322] Мы отказались от si que в пользу de sorte que или de maniere que, [323]- ot de moi в пользу pour moi или quant a moi,[324] от je sais que cest qu’un mal в пользу je sais ce que c’est quun mal,[325] хотя говорить по-старому было проще: в первых двух случаях помогала аналогия с подобными же латинскими выражениями, а в последнем – фраза была на одно слово короче и ее удобнее было произносить в надгробных речах. Обычай выбрал par consequent вместо par consequence,[326] но еп consequence вместо еп consequent,[327] faqons de fairee вместо manieres de faire,[328] но manieres d'agir вместо fagons d’agir; [329] предпочел глагол travailler глаголу ouvrer,[330] etre accoutume – soulior,[331] соnvenir – duire,[332] faire du bruit – bruire,[333] injurier – vilainer,[334] piquer – poindre,[335] faire ressouvenir – ramentevoir.[336] Pensees заняли место pen- sers,[337] которые так чудесно выглядели в стихах. Мы говорим grandes actions, а не prouesses,[338] louanges, а ие loz,[339] mechancete, а не mauvaistie,[340] porte, а не huis,[341] navire, а не nef,[342] armee, а не ost,[343] monastere, а не monstier,[344] prairies, а не prees…[345] А ведь все эти одинаково прекрасные слова могли бы жить рядом в языке, безмерно обогащая его! Обычай путем прибавления, изъятия, перестановки или изменения нескольких букв обратил fralater в frelater,[346] preuver в prouver,[347] proufit в profit,[348] froument в froment,[349] pourfil в profil,[350] pourveoir в provision,[351] pourmener в promener,[352] pourmenade в promenade.[353] Тот же обычай требует, чтобы прилагательные habile, utile, facile, docile, mobile, fertile[354] одинаково оканчивались и в мужском и в женском роде, тогда как vil[355] в женском роде дает vile, a subtil[356]-subtile. Он изменил старинные окончания некоторых слов, превратив seel в sceau,[357] mantel в manteau,[358] capel в chapeau,[359] coutel в couteau,[360] hamel в hameau,[361] damoisel в damoiseau,[362] jouvencel в jouvenceau;[363] при этом мы никак не можем сказать, что французский язык много выиграл от этих замен и подстановок. Так ли уж полезно для языка во всем подчиниться обычаю? Не лучше ли стряхнуть гнет его деспотической власти? А если следовать обычаю, то надо вместе с тем прислушиваться и к голосу разума, который подсказывает нам, как избежать путаницы, и вместе с тем помогает определять корни слов и связь, существующую между живым языком и языками, его породившими.

вернуться

261

Но (франц.).

вернуться

262

Mais. (Прим. автора.)

вернуться

263

Конечно

вернуться

264

неоднократный, не одни

вернуться

265

очень, весьма

вернуться

266

очень, весьма

вернуться

267

ибо, по скольку

вернуться

268

этот

вернуться

269

болезненный

вернуться

270

боль

вернуться

271

тепло

вернуться

272

горячий, пылкий

вернуться

273

горячий, пылкий

вернуться

274

теплый, горячий

вернуться

275

доблесть, ценность

вернуться

276

ненависть

вернуться

277

тягота, горе

вернуться

278

плод

вернуться

279

жалость

вернуться

280

радость

вернуться

281

вера, верность

вернуться

282

двор

вернуться

283

учтивый

вернуться

284

жилище

вернуться

285

лежащий, расположенный

вернуться

286

дыхание

вернуться

287

хвастовство

вернуться

288

ложь

вернуться

289

обычай

вернуться

290

часть

вернуться

291

точка

вернуться

292

остроконечный

вернуться

293

мелочный, обидчивый, колючий;

вернуться

294

звук, тон

вернуться

295

звук

вернуться

296

узда

вернуться

297

разнузданный

вернуться

298

лоб

вернуться

299

нахальный

вернуться

300

смех

вернуться

301

закон

вернуться

302

верный

вернуться

303

сердце

вернуться

304

благо

вернуться

305

благодушный

вернуться

306

зло

вернуться

307

счастье

вернуться

308

счастье

вернуться

309

счастливый (франц.)

вернуться

310

Выход

вернуться

311

хитрый

вернуться

312

остановка, перерыв

вернуться

313

зеленый

вернуться

314

праздник

вернуться

315

слеза

вернуться

316

грусть, горе

вернуться

317

гордость

вернуться

318

народ, люд

вернуться

319

опозоренный

вернуться

320

слава, молва

вернуться

321

любопытный

вернуться

322

забота, внимание

вернуться

323

так что, таким образом

вернуться

324

что касается меня

вернуться

325

я знаю, что такое недуг

вернуться

326

следовательно

вернуться

327

вследствие

вернуться

328

характер поступков

вернуться

329

способ действий

вернуться

330

работать

вернуться

331

иметь обыкновение

вернуться

332

подобать

вернуться

333

шуметь

вернуться

334

оскорблять, бранить

вернуться

335

колоть

вернуться

336

напоминать

вернуться

337

мысли

вернуться

338

подвиги

вернуться

339

похвалы

вернуться

340

злобность

вернуться

341

дверь

вернуться

342

корабль

вернуться

343

войско

вернуться

344

монастырь

вернуться

345

луга

вернуться

346

подделывать вино

вернуться

347

Доказывать

вернуться

348

прибыль, выгода

вернуться

349

пшеница

вернуться

350

профиль

вернуться

351

провизия, запас

вернуться

352

вести на прогулку

вернуться

353

променад, место для прогулок

вернуться

354

ловкий, полезный, легкий, послушный, подвижный, плодородный

вернуться

355

подлый

вернуться

356

тонкий, деликатный

вернуться

357

печать

вернуться

358

плащ, пальто

вернуться

359

шляпа

вернуться

360

нож

вернуться

361

поселок

вернуться

362

юный дворянин

вернуться

363

юнец (франц.)