— Он заснул.

— Хорошо, — сказал доктор Сойер. — Улучшение есть?

— Небольшое, — ответила она. — Он смог выделить немного жидкости, но кажется, даже во сне испытывает боль.

— Я говорил с урологом из больницы во Флориде. Он считает, что целесообразно полностью выжать простату.

— В Девоне у меня было несколько пациентов в подобном состоянии, — сказала она. — Не надо ничего предпринимать, пока хоть немного не спадет отек — тогда можно будет вызвать эякуляцию и постепенно ослаблять воздействие, доводя пациента до нормальной кондиции.

Доктор Сойер через стол взглянул на Софью:

— А что вы скажете об инъекции компезина?

Софья кивнула:

— Это может помочь. А если даже и нет, по крайней мере, не повредит.

— Когда можно будет сделать инъекцию? — спросил доктор у Бриджит.

— Минут через пятнадцать, — ответила она.

— Идет, — сказал доктор Сойер. — Дадим ему компезин сразу, как только снимем капельницу.

— Кислород оставить, доктор?

— Пока да.

— Спасибо, доктор, — сказала Бриджит и вернулась к Джаду.

— Странная девушка, — сказала Софья, посмотрев на Сойера. — Что заставило ее избрать такую специализацию?

— Может быть, ее детство прошло в занятиях онанизмом на заднем сиденье автомобиля, — рассеянно улыбнувшись, предположил он.

Мерлин засмеялся, но Софья не оценила шутки.

— Что нам-то теперь делать? — обратился Мерлин к доктору Сойеру. — Дежурить здесь или расходиться?

— Можете идти, — сказал доктор. — Я чувствую себя спокойнее, когда он под присмотром специалистов.

— Тут еще одна проблема возникла, — сказал Мерлин. — Это касается доктора Ивансич.

— Что такое? — спросила Софья.

— Спецслужбы сообщили о внезапном наплыве кубинцев в наши края. Давно тут таких путешественников не видали. Напрашивается предположение, что они вас ищут.

— Этого я и боялась, — сказала Софья. — Я уже говорила об этом Джаду.

— Да, знаю, — сказал Мерлин. — Джад просил сделать вам другие документы.

— Вы уже сделали?

— Да, — кивнул он. — Новый паспорт и все остальное. Будете путешествовать как жена одного из наших сотрудников спецслужб. Отсюда полетите в Даллас на самолете компании «Варит», из Далласа в Вашингтон самолетом «Американ эйрлайнз». Там, в предместье города, у нас есть частная клиника. В ней вы зарегистрируетесь под третьим именем. Джад навестит вас там на следующей неделе, когда прибудет на инаугурацию.

Она на мгновение замялась.

— Насколько я понимаю, выбора у меня нет?

— Нет, если хотите остаться в живых, — сказал Мерлин.

Она медленно качнула головой.

— Там же произведут аборт?

— Это самое разумное.

Она облизала вдруг пересохшие губы:

— А Джад не бросит меня там одну, под чужим именем?

— Если бы он хотел вас бросить, он оставил бы вас в Мехико, — ответил доктор Сойер. — Но такие поступки не в его правилах.

Глава двадцать седьмая

— Это лазерная микрохирургия, — спокойно сказал уролог, доктор Оррин. — Техника, первоначально разработанная для операций на сетчатке глаза, но настолько же усовершенствованная, как «Шаттл» в сравнении с аэропланом братьев Райт.

Джад с интересом посмотрел на него:

— Она уже применялась?

— Применялась, но не на людях и даже не на животных. Метод был разработан специально для вас — все тщательнейшим образом проверено на компьютере, вероятность осечки нулевая.

Джад помолчал, взвешивая услышанное, и повернулся к доктору Сойеру:

— Что скажете?

— Я уже думал над этим и даже звонил доктору Забиски в Югославию. Мы вместе с ней пришли к заключению, что все это выглядит убедительно и не должно повредить результатам других наших процедур.

— Право, не знаю, — сказал Джад.

Доктор Сойер усмехнулся:

— Странный вы человек. Столько раз рисковал жизнью в наших экспериментах — ведь любой из них мог стать для вас роковым, а теперь колеблетесь. Складывается впечатление, что член вам дороже жизни.

Джад снова повернулся к урологу:

— Вы можете предложить что-нибудь еще?

— Только старый метод. Перерезаем артерию, снабжающую кровью капилляры пениса, — и с приапизмом покончено раз и навсегда; правда, вы становитесь пожизненным импотентом, тут уж ничего не поделаешь, — ответил доктор Оррин. — Ваш член, ваш выбор.

Джад с сомнением посмотрел на микросхему, чуть больше булавочной головки:

— И это все? И будет служить вечно? Даже батарейку менять не надо?

— Это все, — кивнул доктор Оррин. — Будет питаться электроэнергией от вашей нервной системы. Микросхема выполнена из титана, в организме не вызывает отторжения. Она компенсирует функцию того участка нерва, который поврежден радиологическими процедурами, и, что самое замечательное, срок ее службы неограничен.

— То есть я смогу жить, как любой нормальный человек? — переспросил Джад.

— Почему «как»? Вы и будете нормальным, мистер Крейн. Мы просто трансплантируем вам искусственный нерв. У вас будет нормальная эрекция, нормальный оргазм и эякуляция, и затем, как положено, половой член будет возвращаться в неэрегированное состояние.

— А как скоро будет наступать новая эрекция?

Доктор Оррин улыбнулся:

— Это уж от вас зависит, мистер Крейн. Я не могу предсказать подробности вашей личной жизни.

Джад рассмеялся и задал последний вопрос:

— Сколько времени это потребует?

— Сама операция — семь минут, так долго только потому, что придется пройти в непосредственной близости от простаты. А восстановительный период продлится от двадцати четырех до тридцати шести часов.

Джад перевел взгляд с уролога на доктора Сойера и обратно и сказал:

— Хорошо, завтра утром, — а когда уролог вышел, с усмешкой произнес: — Какая ирония судьбы! Член станет первой частью моего тела, которая достигнет бессмертия.

— Гарлем, детка! — Скорый Эдди ткнул пальцем в стекло вертолета, доставлявшего их в Нью-Йорк из аэропорта. — Гарлем! Мы дома!

Джад засмеялся. Он чувствовал себя хорошо. А ведь прошло только три дня после операции. Доктор был прав. Боли не было.

— А вон Эмпайр Стейт Билдинг! — воскликнула Бриджит. — Просто не верится, что это на самом деле, а не в кино.

— Ты никогда не была в Нью-Йорке? — спросил Джад.

— Никогда, — сказала она.

— У тебя будет время посмотреть его, — сказал он. — Мы пробудем тут два дня, а потом полетим в Вашингтон на инаугурацию Рейгана.

— А я могу быть свободен на пару дней, босс? — спросил Скорый Эдди. — Мне хочется навестить деда и кое-каких друзей повидать.

— Пожалуйста, — сказал Джад и повернулся к Бриджит: — Ты тоже свободна на два дня.

— Вы уверены, что я вам не понадоблюсь? — спросила она.

— Зачем? — улыбнулся он. — Я здоров.

— Не забудьте, через час нам надо быть в правлении, — напомнил Мерлин, сидевший по другую сторону прохода.

— Будем, — сказал Джад. — Скорый Эдди отвезет Бриджит на квартиру во втором лимузине.

Нью-йоркские пробки, как всегда, были невыносимы. До правления — каких-то тридцать кварталов — ехали тридцать пять минут.

Без четверти одиннадцать, за пятнадцать минут до назначенного времени, Джад вошел в кабинет, где когда-то работал его отец. Он закрыл за собой дверь и встретился глазами с портретом отца, пристально и требовательно смотревшим на него со стены. Внутренний слух различил знакомый, давно умолкнувший голос:

— Здравствуй, сын.

— Здравствуй, отец, — тихо произнес он в ответ. — Видишь, ничего не изменилось. Все, как ты хотел.

— Ничего не изменилось, — эхом отдалось в нем, и ему снова показалось, что он слышит голос отца: — И вместе с тем изменилось все.

Джад молча смотрел на портрет. Эхо не смолкало:

— Но так и должно быть, сынок. За окнами теперь другой мир, и этот мир — твой.

— И твой, отец, — прошептал он. — Мы вместе создали его. Без тебя ничего бы не было.