Эрик был прав: Мира видела все фатальные последствия своих спонтанных решений. И разросшиеся "Гроздья", принявшие в свои ряды большинство исцелённых вампиров-дикарей, для которых Мире некогда было искать занятие в смертной жизни. И Арденсы, перешедшие в раздел легенды в том числе и стараниями бывшей вампирши. Оказалось, Латэ давно знал о слабости Избранного, на Дар которого Мира возлагала столько надежд. А Дэви, ушедший от её гнева в "Тени Стража", набрал силы и пленил самого Макту — конечную цель её долгого бега. Как теперь уничтожить проклятие carere morte? Имя нового Избранного неизвестно, а Макта сокрыт в Доне, бессильный, окружённый защитными барьерами…

Раньше Мира радовалась тому, как удачно складывается в её голове и воплощается в жизнь разрозненная мозаика: Орден, Избранный, Макта, вампиры, Арденсы, революционно настроенная молодёжь. Она ненавидела этот мир, пустой и жестокий, и стремилась разрушить его. Что будет дальше — так ли важно? Она, carere morte, часть старого, жестокого, пустого мира погибнет вместе с ним и ничего не увидит.

А вышло иначе. И теперь исцелённая вампирша волновалась за сына, которому выпадет жить на руинах мира. Эрик прав: пять, десять лет — и соседи убедятся в слабости Реддо. И Север, и Юг пойдут войной на бывшую Землю Страха. А "Гроздья" лишь дадут им убедительный политический повод для нападения: распоясавшихся социалистов необходимо остановить! Про цели Дэви лучше вовсе не думать. Её мальчику достанутся такие войны и беды, о каких Мира не могла и помыслить, когда клялась бороться с Бездной!

"Может быть, Эрик прав: исследование проклятия carere morte поможет сохранить страну? А, возможно, оно поможет нам и разобраться с Дэви…" — Мира засмеялась, подумав это, а в глазах была тоска. Нет, не для того она столько лет боролась с тьмой, чтобы в конце концов сдаться ей! Неужели довольно года, чтобы исцелённая забыла тени carere morte? "Проклятие лживо, оно таится за многими масками…" — напомнила она себе.

Никогда Мира не чувствовала себя такой неуверенной. Перед ней более не было ясного, прямого пути. После исцеления она брела тонкой извилистой тропинкой, и туман всё сгущался вокруг, так, что она переставала видеть свои руки и ноги. Но остановиться в этом тумане значило окончательно потерять себя, потому Мира продолжала слепой, трудный путь.

"Или это старость виновата? Постарело тело, угасает и разум…"

От грустных, неясных мыслей её не сумела излечить и встреча с Донатом. Мира смотрела из окна уже кардинского дома Вако и представляла, как плакаты с изображение рябины заполоняют улицы Короны…

Донату надоело играть на ковре, малыш попробовал подняться, ухватившись за диван. Мира помогла ему сделать первые шаги, и скоро он бродил взад-вперёд держась за диван, а мама смеялась, глядя на него. На несколько минут Мира смогла отвлечься от невесёлых дум. Всё-таки он чудо… Она не улыбалась столько за все свои предыдущие годы, сколько за один последний!

— Для вас оставили письмо, — доложила служанка, вошедшая в комнату. Мира приняла плотный конверт, и малыш тут же с удовольствием вцепился в другой его край. Минуту они перетягивали письмо, но Мира разобрала имя на конверте и, охнув, отпустила свой край. Донат шлёпнулся на пол с письмом и от неожиданности заплакал. Минута матери понадобилась, чтобы успокоить его, потом она передала ребёнка няньке. Сама же взялась за письмо, так и валявшееся на ковре.

Один лист. Мира развернула его с опаской, осторожно прикасаясь, как к хрупкому ростку. Как к отвратительному насекомому, которое не хочешь, но приходится держать в руках.

"Леди Вако! В последнюю нашу с вами встречу, более пятнадцати лет назад, мы так и не пришли к соглашению о том, как Избранному должно использовать свой Дар. Готов продолжить прерванную беседу и, полагаю, в этот раз мы договоримся. Ждите меня в гости нынче вечером".

И подпись, то же имя, что и на конверте: "Гектор Долус".

Перед закатом Мира отправила Доната с нянькой погулять. Слуг она отпустила пораньше и начала готовиться к встрече с прошлым.

Она надела лучшее платье, поредевшие волосы убрала под сетку и села ждать у окна. Солнце не торопилось уходить и висело над западным горизонтом, боясь окунуть в него свой край. А Мира смотрела на желтые от летней пыли садовые дорожки. В их причудливом переплетении её виделись нити паутины, и она силилась их распутывать, но лишь ещё больше увязала…

Экипаж остановился за воротами. Открытый летний экипаж. Из него вышел один человек, высокий мужчина без головного убора, в светлом летнем костюме. Мира следила из-за занавески, как он подходит к дому, а её губы недоверчиво кривились. Действительно, Гектор Долус!

Она поднялась и была вынуждена вцепиться в подоконник: так закружилась голова. Сердце испуганно билось о стенки грудной клетки. Гектор Долус! Только сейчас, увидев, Мира вспомнила, как может быть опасен этот вампир… Человек… Кто он?!

"Он не убил меня тогда, хотя мог. Не убьёт и сейчас. А всё остальное поправимо", — она постаралась улыбнуться.

Они встретились в холле дома. Мира сама отворила дверь, отступила в сторону, пропуская вошедшего, и исподтишка вдохнула его запах.

Одеколон, новая одежда, чистая кожа. Ни крови, ни тлена.

"Не carere morte. И не кукла…"

"Не кукла" кратко поцеловала руку хозяйки дома и выпрямилась.

— Давно не виделись, госпожа Вако, — вежливо произнёс Гектор. — Полагаю, представление можно опустить. Судя по блеску глаз, вы помните, что нас прежде связывало.

— …И разделяло, — сорвалось с её губ.

Гектор знакомо усмехнулся:

— Сейчас всё, разделявшее нас, осталось в прошлом. Ваш племянник давно не Избранный, верно?

Мира проигнорировала его улыбку. Они прошли в гостиную, где уже горел свет и был разожжён камин.

— Чаю? Вина? — спросила хозяйка дома и впервые с момента встречи улыбнулась. — Не знаю, что ты предпочитаешь сейчас, Гектор.

— Пожалуй, вина.

Мира выскользнула из комнаты. Почему-то она ничуть не боялась повернуться к бывшему вампиру спиной. Ощущения опасности от Гектора не исходило. Новоиспечённый смертный был настроен дружественно и… искренне.

Скоро она вернулась. Гектор индифферентно сидел в кресле и поигрывал брелоком карманных часов.

— Когда ты стал смертным? Как?

Исцеленный поморщился:

— А я ожидал, первым вопросом будет, как я выжил после ритуала охотников! Тогда, на Балу Карды, ты прошла мимо, не оглянулась ни разу…

— Мне тяжело видеть ритуальную смерть вампира до сих пор. Так как ты исцелился?

Я обратился к твоей Габриель в числе прочих дикарей Доны. Это неважно, Мира. Тебя я также о много хотел бы спросить, но прошедшие годы лучше обсудить когда-нибудь потом, — он принял от неё бокал.

— Уверен, что это не последняя наша встреча?

— Тайник за зеркалом Регины Вако вскрыт, я заметил, — смертный продегустировал вино и облизнулся. Блеснули на миг оставшиеся острыми вампирские клыки.

— Как это ты заметил… Дара рассказывала, её мерещилась тень на моей террасе, это был ты, Долус?!

— Да, — недовольно подтвердил тот. — И сейчас мне нужно знать, что было в тайнике твоей прабабки, Мира.

— Как ты самоуверен!

— А я завидую твоей самоуверенности, — от его печального взгляда Мире стало не по себе. — Ты до сих пор не поняла, что я не играю без козырей в кармане?

— Я пока лишь заметила, что иногда ты сходишь с ума и бросаешься вперёд, не разбирая дороги. И рушишь всё, что сам построил, калеча себя…

Повисла пауза. Они изучали друг друга. Мира отпила немного вина и откинулась на спинку кресла. Она знала, что постаревшее лицо сейчас ярко освещено, и бывший любовник видит её… такой. Старой развалиной. Пусть! Как ни странно, от этой мысли Мира чувствовала себя только увереннее, будто её старость была дополнительной броней.

Гектора, действительно, поразил внешний облик собеседницы. Его взгляд метался по её лицу, фигуре.