Дебрецен, 6-7 января 1849 г.

ТИХА ЕВРОПА…

Тиха Европа, вновь тиха, бои Всех революций отгремели. Презренье ей! Она затихла, и Свободу взять народы не сумели. И одного оставили, бежав, Венгерца,- трусы, все ослабли, На всех руках уж цепи дребезжат. В руке венгерца только блещет сабля. Так что же нам – впадать в отчаяния мрак? Печалиться, что вышло так с другими? О родина, пускай все это так,- Уверенность как раз твой дух подымет! Пускай подымет наш венгерский дух То, что мы свет единственный для прочих: Когда все спят – наш светоч не потух, Горит во тьме непроходимой ночи. Когда бы свет наш не светил с земли, Здесь, в бесконечной ночи без просвета,- На небе, там, подумать бы могли, Что вымерла печальная планета. Свобода! Ты взгляни, на нас взгляни, Узнай, что твой народ выносит,- Те слез пролить не смеют в эти дни. А мы тебе всю в жертву кровь приносим. Иль нужно еще больше, чтоб твое Нам заслужить не зря благословенье? Когда вокруг предательство встает, Мы лишь одни тебе верны в служенье!

Дебрецен, январь 1849 г.

ГРЕМЕЛА КАНОНАДА…

Гремела канонада Подряд четыре дня. Меж Визакной и Дэвой Красна была земля. Был мир красивым, белым, Когда мела пурга, Но кровью обагрились Глубокие снега. В таком бою мы бились, Какой за жизнь свою Не видело и солнце,- Четыре дня в бою! Но бились что есть силы, Как требовала честь. Был этот бой неравным,- Мы проиграли здесь. И нас господь и счастье Покинули совсем. Один лишь вождь остался – Лишь ты, наш славный Бем! Величием душевным Нас всех, ты поражал. О Бем, наш вождь отважный, Наш храбрый генерал! Чтобы тебя прославить, Я слов не нахожу, И лишь с немым восторгом Я на тебя гляжу. И если б человека За бога я признал, То, преклонив колени, Перед тобой бы встал. Горжусь я грозной славой, Что я с тобой служу И это поле битвы С тобой я обхожу. С тобой скакал я рядом В отчаянных боях, Где гибло все живое, Где зрела смерть в полях. Ты многими покинут, Отважный старец мой, Но я тебя не бросил, Ведь я-то здесь, с тобой! Пусть скажут, что с тобою До смерти я шагал, О Бем, мой вождь отважный, Мой славный генерал!

Дебрецен, 10-15 февраля 1849 г.

В БОЮ

Разгневана земля, Разгневан небосвод – Кровь льется по земле, И солнце пламень льет. Вечерняя заря Вся в пурпуре встает. Вперед, венгерцы, в бой! Вперед, войска, вперед! Закат глядит на нас Из диких облаков. И видится в дыму Мерцание штыков. Медлительная мгла Клубится и ползет, Вперед, венгерцы, в бой, Вперед, войска, вперед! Ружейная пальба Гремит и там и здесь, Орудия ревут, И мир трясется весь. Не рухнут ли сейчас Земля и небосвод? Вперед, венгерцы, в бой, Вперед, войска, вперед! Отвагой боевой Свирепо возбужден, И дымом опьянен, И кровью опьянен, Останусь лиг в живых, Иль смертный час мой бьет? Вперед, венгерцы, в бой, Вперед, войска, вперед!

Меддеги, 2-3 марта 1849 г.

Я ГОВОРЮ, ЧТО ПОБЕДИТ МАДЬЯР…

Я говорю, что победит мадьяр: Назло земле и небу наш удар! Лишь потому не шли к победе мы, Что были розны души и умы. Сейчас едины все, мадьяр, поверь! Когда ж победа, если не теперь? Все, как один, чтоб жизнь в бою сложить, И потому, народ, ты будешь жить. И будет жизнь всех краше и светлей, На зависть всем живущим на земле. Я смело встал среди войны огня И знаю, пуля не пронзит меня. Судьба меня от смерти сохранит И знает: я не должен быть убит,- Затем, что в день, когда враги умрут, Я должен быть поднявшим песен труд, Чтобы воспеть свободу до конца И память о священных мертвецах, Чьей кровью ты, отчизна, крещена,- Рожденья песней прозвучит она! До этого дожить я должен дня, Чтоб нас могла свобода осенять, Чтоб смыть годов проклятых, темных грязь, От радости и плача и смеясь, Чтоб звук разбитых навсегда цепей Звучал молитвой родины моей. Нет, должен я дожить до дня того,- Мой меч и лира бились за него!

Марош-Вашархей, 6-7 марта 1849 г.

ВНОВЬ ЖАВОРОНОК НАДО МНОЙ…

Вновь жаворонок надо мной, Чуть от него я не отвык. Пой, вестник дней весенних, пой, Ликуй, что так простор велик. О, господи, как этот звук Мне после шума битвы мил! Он кровь мне с обагренных рук Своею чистотою смыл. Пой, милый, не жалей рулад. Ты мне напомнил в их пылу, Что я не только ведь солдат, Но твой собрат по ремеслу. Твой щебет оглашает синь Во славу музы и любви. Во имя этих двух богинь Безумствуй и в лазурь зови. Воспоминанье и мечта, Проснувшись, прерывают сон И, как два розовых куста, Цветут во мне под твой трезвон. К возлюбленной лететь мечтой,- Наверно, счастия предел, И этой счастья полнотой Я всех бы наделить хотел. Могу сказать, как на духу: Создав ее, признался бог, Что рай небес не наверху, А здесь, внизу, у наших ног. Пой, жаворонок. Ты – призыв, Чтоб вышли из земли цветы. Пой, вешний вестник, пробудив Души дремавшие пласты.