Эрдёд, 30 сентября 1848 г.

ПРОЩАНЬЕ

Едва рассвет – и вот уже закат, Едва пришел – и ухожу назад, Едва успел тебя поцеловать - И вот слова прощальные звучат! О жизнь моя, душа моя и плоть, Жена любимая, храни тебя господь! Я вместо лиры саблю в руки взял, Я был поэтом – нынче я солдат, И путь мой вместо золотой звезды Кровавые сполохи озарят. О жизнь моя, душа моя и плоть, Жена любимая, храни тебя господь! Не жажда славы в путь меня влечет, Не лавров я ищу на сей земле,- Не уместятся лавровый венок И розы счастья вместе на челе! О жизнь моя, душа моя и плоть, Жена любимая, храни тебя господь! Не жажда славы в путь меня влечет,- Давно все это умерло во мне! Отчизны ради кровь свою пролью - Вот для чего я нынче на войне! О жизнь моя, душа моя и плоть, Жена любимая, храни тебя господь! Не заклинаю: «Думай про меня, Когда за родину я бьюсь и за тебя!» Тебя я знаю! Знаю: у тебя Одна лишь мысль – и это только я! О жизнь моя, душа моя и плоть, Жена любимая, храни тебя господь! Быть может, искалеченным вернусь, Но и тогда ты будешь влюблена В меня, в меня! Тому свидетель бог! Он знает, как любовь моя верна. О жизнь моя, душа моя и плоть, Жена любимая, храни тебя господь!

Эрдёд, 17-22 октября 1848 г.

УВАЖАЙТЕ РЯДОВОГО!

Я офицер. Но, встретив рядового, Который браво отдает мне честь, Краснею я и думаю упорно: Какая-то ошибка в этом есть. Я первый должен честь отдать солдату,- Ценней нас всех солдат во много раз, Так, значит, уважайте рядового,- Он, офицеры, выше вас! С солдатами идем мы вместе в битву. За что мы бьемся? Нам ли то не знать! Один идет бороться за идею, Другой – свое поместье защищать. Но слава всех влечет. Мы все в восторге От колдовства ее прекрасных глаз. Так, значит, уважайте рядового,- Он, офицеры, выше вас! Что знают рядовые об идеях? Мать-родина! Спросить бы у нее: Зачем, как мачеха, сует она солдату Скупой паек и ветхое тряпье? Грош -плата за солдатские лишенья, Беда прошла – другая началась. Так, значит, уважайте рядового,- Он, офицеры, выше вас! Солдат не знает, что такое слава, А если б знал, так в этом что за толк? Ведь не хранят истории анналы Имен солдатских. Славен только полк! Да разве это записать возможно: Чья кровь, когда, и где, и почему лилась? Так, значит, уважайте рядового,- Он, офицеры, выше вас! Поток забвенья смоет и могилы Солдатские, не то что имена! Бесплатно посох нищего калекам Вручает благодарная страна. И все ж навстречу ядрам, саблям, пулям Спешит солдат, чтоб выполнить приказ. Так, значит, уважайте рядового,- Он, офицеры, выше вас!

Дебрецен, октябрь – ноябрь 1848 г.

1848

О звезда сорок восьмого года! Ты, рассветная звезда народов! Ночь, гонима утренней зарею, Убегает с небосвода, А за нею, Пламенея, День встает, и хмур и бешен, Чтоб румянец, с гневом смешан, Озарил бы после ночи Человеческие очи! Смерть тиранам! Стыдно быть нам в рабстве! Время праведному гневу! Не с молитвой, а с кровавой жертвой Обратимся нынче к небу! Мы лежали,- Вы с ножами К нам подкрались. Но напрасно! Жизнь народа не погасла. У народа крови много, Вопль его дойдет до бога! Море в удивлении великом: Твердь земная, что с тобою? Почему вздымаешься валами Величайшего прибоя? Бури ярость, Будто парус Вихрем в клочья разорвало, И, безумен, у штурвала Кормчий, будто гибнет тут он, Рваным пурпуром опутан. Нынче мир – сплошное море битвы. Все с оружьем, все – солдаты! Что топчу я? Порванные цепи! Ха! Корона сломанная чья-то! Эй, в огонь их! Нет! Не тронь их! Надо лишь на этой дряни Начертать ее названье, Чтобы знали наши дети, Чем служили вещи эти. Славный час! Свершилось по Писанью: Во едино стадо львы и овцы! Бог у нас один теперь – свобода! Иноверцам умереть придется. Пали старые Святыни. На руинах и в пустыне Новый храм воздвигнем ныне. Свод его – небес громада! Солнце в нем, а не лампада!

Дебрецен, октябрь – ноябрь 1848 г.

ЧТО ТУТ ЗА ШУМНОЕ ВЕСЕЛЬЕ?

Что тут за шумное веселье? Пирушка, свадьба, новоселье? Нет, по пути – сквозь дождь и тьму – Примчались всадники в корчму. «Корчмарша, гей! Без проволочки Налей вина из старой бочки. Что? Деньги? Будут! Кончим бой И рассчитаемся с тобой. Налей вина из старой бочки Да не вели стесняться дочке. Целуй, голубка! Кончим бой И обвенчаемся с тобой». Так пировали, чередуя Вино и сладость поцелуя, Те, чью судьбу решал рассвет,- Как будто жить им сотню лет! Где мы – на свадьбе иль на тризне? Тут холод смерти с жаром жизни! Любовь и смерть, вино и кровь, Смерть и бессмертная любовь!