Колто, октябрь 1847 г.

У ЯНОША АРАНЯ

Снова еду в город, проведя в деревне Тихо, одиноко месяц свой медовый. Там средь тесноты и давки бестолковой Я души одежды слякотью покрою. Но пред тем как люди каменной столицы, Встретив, ледяной водой меня окатят, Дай мне у огня с тобой наговориться. Жизни, кажется, на это мне не хватит. Здравствуй снова, друг! Кругом все зеленело В дни, когда к тебе приехал я впервые. А теперь печально в роще опустелой, Осень на дворе, дожди, поля пустые. У меня с природой общность ощущений,- Если грустно ей, и мне должно быть туго; Но теперь со мною часть поры весенней, Лучшая притом,- со мной моя супруга! Я привез жену. Чего желать другого? Мир женатого пленителен и сладок. Пусть ругают брак отшельники и совы, Слышать не хочу их холостых нападок. Скажут – я в плену, заботы одолели. Но куда мне рваться из такого плена, Если в малой точке этой параллели Совместились все сокровища вселенной? Ну, да это в дверь открытую ломиться, Воду лить в Дунай – тебе хвалить женитьбу. Счастие семьи с заглавною страницей Жизни всей твоей легко я мог сравнить бы. Здесь твоя жена и двое ребятишек. Сядем в круг, забудем перья и чернила, Проведем в беседах времени излишек, Чтобы наша речь часы остановила. Так мы и обманем гайдука в ливрее, Чтоб не гнал меня к трудам без перерыва. Жажду славы я пустил себе на шею И с седла не сброшу, как ни тряс бы гривой. Но не жажда славы новый мой погонщик. День и ночь не ей я отдаю усилья. Я теперь тружусь, как рядовой поденщик, Словно запродав себя нечистой силе. Знаю, что забвенье, как добычу кречет, Имя унесет мое в места глухие. Пусть меня отчизна не увековечит, Я пою затем, что петь – моя стихия! Поскорей молва ко мне бы охладела, Жизнь освободить бы от ее отравы! Снова бы себе принадлежать всецело. Розы лучше лавров ненадежной славы! Как бы я хотел с женой и вами всеми Погостить, пожить в глуши среди природы И не вспоминать на будущее время Дней, когда и я входил сначала в моду. Навестив тебя, здесь встретится со мною Слава и кивнет приятелю былому. Но ответом я ее не удостою. «Виноват,- скажу,- мы с вами незнакомы». Чепуха! Зачем наплел я столько вздора! Не судьба мне жить в тишь уединенья, Суждены не мне цветущие просторы. Поле боя – вот мое предназначенье! Имя пусть мое в могилу с телом бросят, Бывшее при жизни неприкосновенным. Я не отступлю, покамест смерть не скосит. Весь в крови паду я, но в бою священном.

Салонта, конец октября 1847 г.

ТОЛЬКО Я В СВОЕ ОКОШКО ПОГЛЯЖУ…

Только я в свое окошко Погляжу - Взглядом будку караула Нахожу. Часовой шагает мерно Взад-вперед; Королевски важен каждый Поворот. Так и я шагал у будки Часовым: Ведь и я служил когда-то Рядовым. Черно-желтый профиль будки Мне знаком: Там размахивал огромным Я штыком. И потел в телячьей шкуре На часах, И блистал в своих чудесных Сапогах, И выкрикивал я грозно: «Халтберда», Подметая двор казармы Хоть куда. О, профессия героев! Жизнь – алмаз! Как жалел об этой жизни Я подчас! Стыдно мне, что лавровый я Снял венок И швырнул метлу с винтовкой, Отбыв срок. Эх, как я наказан богом, Что тогда Я покинул жизнь героя Навсегда. Ведь поэт я нынче только, Да, поэт… А в полку бы стал капралом, Спору нет.

Надь-Варад, конец октября 1847 г.

В ДУШЕ ГЛУБОКОЙ…

В душе глубокой Цветник Востока, Всегда облитый солнцем вешних дней: Всех стран растенья Без исключенья Собрал я полностью, казалось, в ней. Недоставало Лишь веры малой В загробный мир, в иное бытие. Теперь средь сада Есть та рассада: Ты посадила, ангел мой, ее. Что о вселенной Мне ум надменный Не мог сказать в былые времена, Мне объяснила Легко и мило Сама своей любовию жена. Темны не склепы, Мы сами слепы При встрече с вечностью лицом к лицу. Ее свеченье Лишает зренья - И мы уподобляемся слепцу. Гроб не темница. Нет, нет,- гробница Речного перевозчика паром, Когда с обрыва Земли счастливой Еще на лучший берег мы плывем. Лишь неизвестно, Но интересно Расположенье этих дальних мест, И, в лодке сидя, В каком мы виде Свершим туда по смерти переезд? Как соловьи ли, Раскинув крылья, Мы на звезду с звезды перепорхнем, Иль лебедями, Скользя кругами, Вдвоем на море вечности замрем?